Иванов Николай Федорович
Шрифт:
К домику кто-то подходил, и Рокотов подивился слуху сапера.
– Хромоножка, – определил Олег. Асламбек, услышав это, непроизвольно подался в угол, даже Заявка отсел от дверей. – Правая рука Изатуллы, – пояснил Баранчиков прапорщику, – Значит, потащат кого-то на допрос.
Рокотов вместе со всеми уставился на дверь. Непонятное волнение овладело им, а может, так теперь и должно быть перед вызовом к главарю, и к этому надо привыкнуть?
То, что вызовут именно его, Рокотов почему-то даже не сомневался. И когда на пороге возник небольшого росточка, заросший до самых глаз душман, прапорщик встал. Хромоножка согласно прикрыл глаза и вышел.
“Вот и вся отсрочка, вот и вся”, – пронеслось в голове у Рокотова
Сзади подошел Олег, легонько толкнул плечом; удачи. Только какая здесь может быть удача?
Прапорщик сделал шаг к выходу. Взгляд зацепился за щель над дверью, куда Олег запрятал железку Но что можно сделать ею? Перерезать себе вены? Но к этому он не был готов. Цыпленок – тог да, тот бы перерезал, Димка герой от начала до конца, а он, Ро shy;котов, обыкновенный человек, он даже боится боли и хочет жить. А Изатулла сейчас потребует ответа. Самое страшное – это участь Витюни. И еще бы без змей. Все ползущее и шипящее – противно и мерзко…
“Неужели конец? Нет-нет, главарю нет никакого смысла взять его и вот так, запросто, убить Олега вон полгода держат..”
Рокотов оглянулся. Асламбек смотрел на него печально, Заявка отводил взгляд, Олег… Олег тоже смотрел в это время на тайник. Встретившись взглядом с Рокотовым, опустил взгляд.
“Пожалел, что поторопился показать мне свою находку, – понял прапорщик. – Конечно, кто я такой, чтобы сразу верить? Вдруг выдам?” Олег, кстати, но сказал, что пилит камень около решетки. Рокотов увидел это сам, когда смотрел в окно. Правда, про себя отметил, что это бесполезная затея, она ничего, кроме иллюзий, не дает…
В дверь заглянул недовольный Хромоножка, и прапорщик вышел на улицу.
Солнце, не жаркое и не яркое по сравнению с летом, тем не менее слепило, и некоторое время Володя шел прикрыв глаза. Лагерь почти вымер, не было видно даже Витюни. Исчез и скакун у дверей, и только у пещеры раздавались голоса: три или четыре “духа” снимали с машины ящики и носили их в черный зев склада. Дверцы машины были открыты, и Рокотов вдруг представил: сесть бы и умчаться отсюда…
Хромоножка, увидев, что пленник внезапно остановился, дернул его за рукав и опять недовольно сморщил лицо.
“Сесть и умчаться, сесть и умчаться, – завертелось в мыслях у Рокотова. Боясь глянуть лишний раз в сторону машины и тем самым как-то выдать возникшее желание, он опустил голову, а мысль все крутилась и крутилась колесом: “Сесть и умчаться, сесть и умчаться…” Побежит навстречу дорога, ворота – тьфу ворота, снесет и все. Только бы сесть за руль. А если рвануться прямо сейчас? Нет-нет, Хромоножка просто-напросто подстрелит. Да и ребята, еще же ведь ребята…
Изатулла опять сидел на столиком, заваленным фруктами, лепешками. Особо притягивали взгляд светящиеся в солнечном луче бутылки с желтой “Фантой”. Прапорщик впервые остро ощутил голод и сглотнул слюну. Где-то он читал, что приговоренным к смерти дают всякие деликатесы. А здесь – хотя бы попить. “Фанта” – это прелесть…
– Подумал? – дождавшись, когда выйдет Хромоножка, спросил Изатулла. Не дождавшись ответа, налил себе в высокий бокал желтый пенистый напиток, и Рокотов увидел, как лопаются в нем, брызгаясь, пузырьки газа, образуя радужное свечение в луче солнца.
“Надо как-то сделать, чтобы нас всех вместе вывели из камеры, – мысль о побеге все же оказалась сильнее жажды и заставила думать о себе. – Только быстрее бы, пока машина здесь”.
– Сегодня перед последним намазом я прикажу забить камнями три из вас, – дошел до прапорщика голос главаря. – Останется один. Одного у меня хочет купить почетный аксакал из Пешевара, ему нужен работник. Я продам тебя. – Изатулла, не сводя взгляда с Рокотова, отхлебнул из бокала. Дождавшись, когда до пленника пойдет смысл сказанного, добавил: – Или Ивана. Он тоже сильный и будет хороший работ shy;ник. Да?
Главарь приглашал к разговору, и разумнее всего было что-то ответить – хотя бы для того, чтобы побольше узнать о планах Изатуллы и выиграть какое-то время. “Прикинусь дуриком, пусть все объясняет”, – решил наконец для себя Рокотов.
– Ты умный. – Главарь по-прежнему не сводил с прапорщика глаз и Рокотов почувствовал, как мгновенно выступила на лбу испарина: неужели Изатулла способен так угадывать мысли? А может, он в самом деле угадывает? Восток ведь. Тогда о машине ничего не думать…
– Я – экономист, три года учился в Англии, и уважаю умных людей, – продолжал Изатулла, покачиваясь в кресле с поднесенным к губам бокалом. Пузырьки уже все полопались, и теперь только отрывались от стенок и игриво устремлялись вверх. – Я знал, что вы здесь будете еще долго, и там, в Англии, я специально занимался вами, русскими. И как мне объясняли, вы, пленные, на Родине не нужны.
“Пропаганда времен Великой Отечественной”, – от shy;метил про себя Рокотов, но усмешку сдержал.
– России нужны герои, те, кто подрывает себя гранатами а прыгает в пропасть, как ваш летчик. Герои, а не вы, пленные.