Шрифт:
— Да! Так! — Заорала Олеся пронзительно! — Добивай его! Только один будет сегодня моим мужчиной!
Все же закончить поединок одним ударом у Стаса не получилось. Когда он, занеся свой камень над головой, неосторожно приблизился к лежащему на земле Громову, тот вдруг буквально выстрелил ногой, подсекая опорную ногу соперника. Стас опрокинулся навзничь, а Сашка кинулся к тому месту, где он незадолго до этого скинул свою ветровку.
— Убью! — Взревел он, как дикий зверь, и, вытащив из-под нее свой свинорез, на почти не сгибающихся ногах зашагал по направлению к Друцкому. Впрочем, все это выдвижение к противнику он делал настолько замедленно, что и Стас, вскочив на ноги, успел в свою очередь вооружиться. Свой нож он незадолго до этих событий воткнул в землю совсем недалеко от предмета их общей страсти.
— А ты, Женя, — обратилась вдруг ко мне жестокая красавица, — почему не участвуешь в схватке? Ведь у тебя гораздо лучшее оружие, чем у них двоих. Разве ты не хочешь моего тела? — И она медленно, глядя мне прямо в глаза, огладила на груди свою мокрую одежду, отчего призывно торчащие соски отчетливо проступили сквозь влажную ткань. У меня аж дух захватило от невозможной красоты этой картины.
И уже одной этой небольшой провокации вполне хватило, чтобы совсем недавние соперники, практически не сговариваясь, вдруг, выставив перед собой ножи, развернулись в мою сторону. Я скинул с плеча автомат, снимая его с предохранителя. — Не то, чтобы в самом деле собрался стрелять по своим товарищам, руки практически сами, без участия сознания, выполнили это действие.
— Да, да! Застрели их! Обещаю, я буду только твоей! Главный виновник гибели лорда Бальтаотта не может быть слабаком! Обожаю сильных мужчин!
— Стойте на месте, или клянусь, я выстрелю! — Заорал я, надеясь, что парни меня все же послушаются.
Все было напрасно. Какое-то непонятное безумие охватило моих товарищей, толкая их в смертельную схватку, даже несмотря на всю разницу в нашем оружии. И в тот момент, когда Сашка со Стасом сорвались на бег в мою сторону, я… выстрелил.
Когда-то читал где-то о том, что минимум треть убийц говорит об этом своем поступке: «Я не хотел убивать»! Так что я в этом совершенно точно совсем даже не оригинален. Но, клянусь, я и, в самом деле, не хотел. Да у меня до сих пор слезы наворачиваются, едва я Олесино лицо вспоминаю. Всего лишь хотел ее ранить, вывести из строя, поскольку и дальше не замечать исходящие от нее флюиды, вызвавшие у ребят приступ боевого безумия, мог только совсем уж недалекий человек.
Пуля из чужого, не пристрелянного автомата, вместо намеченного плеча попала ей в лоб! А ведь я так гордился своим едва ли не снайперским мастерством! Впрочем, мое подведшее меня мастерство тут в наименьшей степени виновато. Ну, просто не было у меня достаточного количества патронов, чтобы пристрелять добытое оружие, как это по всем правилам полагается! Да и вообще стрелять из автомата на территории, по которой демоны бродят — такая себе идея. А по единственному выстрелу — по той огненной гончей — я и не понял ничего: попал ведь. И проверить, куда именно попал в той обстановке не имел никакой возможности: сначала мешал еще не угасший огненный покров, а потом почти сразу от товарок этой подстреленной гончей пришлось спасаться.
Впрочем, все эти мысли о своей ошибке в прицеливании я пережевывал уже намного позже. Первоначально просто перепугался до дрожи в конечностях, когда в результате моего единственного выстрела, они все трое упали разом. Девушка, опрокинувшись навзничь, отброшенная ударом пули, а ребята, как бежали по направлению ко мне, так и рухнули, уткнувшись носами в землю, едва ли не у самых носков моих кроссовок.
К моему несказанному счастью, почти сразу заметил, что все же дышат они. Да и беспамятство парней продлилось не очень долго. Минуты две-три, и одноклассники зашевелились. Как мне показалось, Стас, еще до того, как глаза открыл, руками начал шарить в попытках отыскать выпавший из руки нож. Не нашел. Я же не идиот, опасные режущие предметы, пока они валялись без сознания, у них изъял и подальше, в самую гущу кустов, зашвырнул. Лучше уж пусть безоружными побудут, чем с этими недоделанными Дон Жуанами рисковать.
Впрочем, нападать на меня одноклассники больше не стали. Когда начали более-менее соображать и смогли подняться на ноги, первым делом поспешили к мертвому телу смертельно опасной девицы. Сашка просто на ногах стоял и, как-то, скорее, недоуменно ее разглядывал, словно сам не мог понять, что за затмение на него нашло, а Друцкий, упав лицом ей на грудь, буквально зашелся в пароксизме рыданий.
Тем не менее, больше попыток на меня напасть ни один из парней не предпринимал. Только Стас, немного успокоившись, стал постоянно смотреть куда-то в сторону и молчал все время возвращения до автобуса.
А тело застреленной мной суккубы (взвесив в уме все произошедшие с нами события, и, несмотря на практически полное отсутствие эйфории, я полностью в этом факте уверился) мы так и оставили лежать на том пригорке. Ну, не руками же ей могилу копать, да и время сильно поджимало. Примерные координаты нашего крушения я же при телефонном разговоре с военными описал, была высокая вероятность, что туда за нами уже прибыли спасатели. Они, конечно, скорее всего, нас с парнями дождутся, но был ведь еще и фактор демонов. Вовсе не стоило дольше минимально необходимого оставаться на территории, где вполне еще могли находиться эти прирожденные убийцы.
Спасатели, как я и предполагал, уже находились возле нашего упавшего транспорта. Такой техники, как у них, я даже и не видел еще ни разу. Здоровая тоже летающая бронированная штуковина, размерами никак не меньше нашего автобуса, своей внешней куполообразной формой отдаленно похожая на гигантскую божью коровку. Только усики у этого «насекомого» выдавались заметно подальше, чем у оригинала: автоматические спаренные сорокапятимиллиметровые орудия все же, а не абы что. Стволы у них достаточно длинные.