Шрифт:
— Нет! — оглушительно ответили всадники, впитывая каждое слово.
— А глупы ли вы?! — продолжил Александр, ощущая, как в нём начинают звучать настоящие ноты страсти. — Кто вгрызся в землю и доставляет золото всей Элладе из недр Пангея? Кто возвёл неприступные стены Амфиполя? У кого выкована лучшая конница под этим солнцем?! У вас! И ещё раз — у вас! Фиванцы и афиняне до сих пор отказывают нам в праве называться эллинами. Так докажем им сегодня, что свинец в этой долине — они, а золото — мы! Заявим им об этом ударом наших копий. Скажем им прямо в лицо, кто достоин вести за собой Элладу!
— Да-а-а! Мы! Мы достойны! — подхватив настроение Александра, также страстно взревела кавалерия. Всадники с задорным гулом потрясли копьями, а кони заржали, подхватывая безумие людского пыла.
Усмехнувшись, Александр поднял ксистон высоко над головой, нацелив его остриё прямо в само солнце. Когда шум немного утих, он выдохнул слова, вложив в них всю свою душу:
— Нам не достать звёзд руками! И боги отказали смертным в долгой жизни! А потому нам остаётся лишь одно — оставить труды, которые докажут, что мы существовали!
Всадники в едином порыве ответили ему:
— Александр! Эниалиос! — хором подхватили они, призывая бога войны. — Эниалиос!
Ударив Буцефала в бока и пустив его обратно к основанию агемы, Александр на миг поднял взор к пыльному небесному куполу и едва слышно прошептал:
— О боги, наблюдайте. Это моё деяние… моя жизнь… — слетели слова с его уст, а затем, опустив глаза, он с неистовой силой взревел: — Вперёд, этеры! Мы идём в атаку!
— Атака! Атака! Атака! — в кураже подхватили гетайры и фессалийцы.
Александр мгновенно влетел на своё место в третий ряд. Аристон тут же прижался скакуном сбоку, закрыв гиппарха своим телом, словно режущая кромка, защищающая закалённый сердечник. Обернувшись, Клит оскалился и одобряюще кивнул:
— Неплохо… Точно не хуже, чем у… — хотел было сказать иларх, но его реплику оборвал высокий протяжный гудок сальпинкса, прорезавший шум битвы со стороны правого крыла. Клит ликующе хмыкнул под шлемом: — О, это, я думаю, наш заветный сигнал? Я-то ждал снова пурпурную ткань. Но ты угадал по времени, Александр!
— Мой отец проснулся! Не прошло и десяти лет осады Трои! — отшутился царевич под ухмылки Аристона и Илиодора.
В глубине души Александр едва сдерживался, чтобы не выругаться в адрес отца за то, что тот так долго тянул со вторым сигналом. Но главное было сделано. Александр построил и раскалил всадников, не потеряв ни единой минуты. В его голове на миг промелькнула мысль: а мог ли Филипп намеренно затянуть команду, чтобы посмотреть, способен ли Александр прочитать поле боя самостоятельно? Или он действительно просто перепил вчера и заснул? С этим хитрым и непоследовательным человеком оба варианта были возможны…
Додумать Александр не успел. Их лавина тронулась.
Кавалерия начала движение. Клит первым дал поводья, послав жеребца вперёд. За ним мгновенно набрали ход ветераны Леонид и Филипп. Затем настал черёд Александра, Аристона и Илиодора. Едва царевич легонько коснулся пятками боков Буцефала, как тот с восторгом чуть ли не подпрыгнул на месте и сорвался в размашистую рысь. Копыто к копыту, взрывая сухую беотийскую землю и поднимая за собой густые тучи пыли, двинулась масса конницы. Две тысячи всадников, выстроенных в десять клиньев-наконечников, напоминали десять стрел, одновременно выпущенных из тугого лука титана. Восемь ил гетайров шли в центре, где царская агема летела на самом острие, а две илы фессалийцев, вооружённых не только ксистонами, но и тяжёлыми дротиками, прикрывали этот разгонявшийся кулак с флангов.
Весь мир для Александра в одночасье сузился до двух высоких чёрных ушей Буцефала, раскачивающихся спин товарищей-этеров да свиста ветра в ушах. Он долго и упорно тренировался держать строй на высокой скорости. У Александра уже был боевой опыт в походе на фракийцев, когда он во главе небольшого конного отряда вместе с Антипатром налетел на ряды медов, но та детская проба каламом не шла ни в какое сравнение с рукотворным ураганом, который разворачивался прямо сейчас. В какой-то момент справа от них быстро проплыла фигура Антипатра и двух его хилиархий гипаспистов. Щитоносцы, повернув к бреши, на пределе сил бежали со всех ног, с грохотом стуча кирасами и стараясь не отстать от кавалерии.
— Александр, вперёд! Не оглядывайся! — заорал ему напоследок Антипатр, перекрывая топот тысяч копыт. — Лети и рази как грифон!
— Хайре, Антипатр! — на лету отсалютовал ему копьём Александр, надеясь, что тот успеет разглядеть этот жест в клубах поднимающейся пыли.
Вокруг ревела вся долина. Их конная гиппея летела вдоль кипевшего человеческого моря. Слева, прямо по ходу их движения, таксисы македонской и эпирской фаланги намертво сцепились с центром эллинов, а справа, утопая в клубах пыли, увязли в сражении с правым крылом Филиппа афиняне. Гетайры и фессалийцы буквально пролетали у них за спинами, стремительно пикируя в гигантскую брешь, образовавшуюся между крайним левым флангом эллинского центра и ушедшим вперёд правым крылом афинян. Этот зазор растянулся уже стадий на шесть, но и македонский ударный кулак из десяти клиньев вытянулся почти на такую же ширину. Глядя на несущуюся лавину всадников, Александр на миг ощутил холодок сомнения: сумеют ли они на скорости, даже сжавшись в клинья, завернуть в этот зазор?