Шрифт:
Там-то Варю и торкнуло — не успел я припарковаться, как она подалась вперед и затараторила:
— Олег Леонидович, в этом автосалоне должны продаваться и снегоходы. Вы позволите нам пройтись по соответствующему отделу и подобрать модель под цвет этого кроссовера?
Я не только позволил, но и составил им компанию. Хотя сомневался в том, что в «Вираже» найдется снегоход такой расцветки. И, в общем-то, не ошибся — красных с серебром мы так и не нашли. Но девчата придумали, как решить создавшуюся проблему: заявили, что можно купить красно-черный и оплатить срочную перекраску прицепа в черный с серебряным.
Да, я мог бы и возмутиться. Так как это дело должно было занять почти полтора часа. Но «читал» эмоции девчат, как открытую книгу, поэтому сказал, что времени у нас навалом, и предложил провести эти полтора часа в кафе при автосалоне. Кстати, «отпускников» озадачил уже оттуда — написал командиру смены, что он, его люди и Екатерина Олеговна будут нужны мне в аэропорту Белоярска в девятнадцать пятнадцать, описал технологию встречи и поставил ряд боевых задач. А после того, как дождался ответа, расслабился — изучил меню, выяснил, что дамы успели определиться с желаниями, и подозвал к нам официанта.
Следующие час с четвертью уминал свежайшие пирожные, пил реально вкусный чай и перешучивался с девчатами. А потом мне позвонила Ульяна, спросила, собираюсь ли я к Самойловой, выслушала утвердительный ответ и попросила переговорить с ее отцом.
Я, естественно, согласился. И, поздоровавшись с Игорем Матвеевичем, спросил, чем могу быть полезным.
Он не стал тянуть кота за причинное место и рубанул правду-матку:
— У нас бушует серьезный внутриродовой конфликт. Одно из следствий — категорический запрет на поездки или полеты Ульяны в ваше поместье или на мероприятия, на которых будете присутствовать вы. Так что, де-юре, я не имею права отпускать дочку на этот званый ужин. Но отпущу. Ибо уважаю и ее, и вас, и Марину Мироновну. И наверняка нарвусь. Что, в принципе, особо не беспокоит. В отличие от возможного конфликта между вами и моим отцом — он наверняка узнает о том, что я проигнорировал запрет, и может прикатить к вам с претензиями. Так вот, если это все-таки случится, то скажите, что я официально разрешил вам дружить со своей дочерью, и наберите меня, ладно?
Эта просьба была достойной. Поэтому я пообещал, что так и сделаю, и на всякий случай предупредил Урусова, что уже нахожусь в Белоярске, из-за чего не смогу подобрать Ульяну и отвезти к Марине. Зато, если потребуется, доставлю домой.
— Спасибо за предложение, но я и привезу, и заберу ее сам… — заявил он, пожелал нам хорошего вечера и отключился. Кстати, вовремя — к нам как раз подошел Виталий и доложил, что прицеп уже перекрашен, а снегоход будет загружен в течение пяти-семи минут.
Пришлось начинать шевелиться — оплачивать счет, выводить девчонок на оперативный простор, грузить в «Забияку» и заезжать во внутренний двор автосалона. А там выдвигать фаркоп, накидывать дышло прицепа, подключать электрику, запускать ее тестирование и, конечно же, оценивать автомобиль, снегоход и прицеп «в комплексе».
Кстати, выглядели они действительно здорово. Но заставили изменить планы и вызвать к нам водителя, имеющего опыт поездок с прицепами — Илью Мироновича. Благо, «отпускники» гуляли в пяти минутах полета на «Исети» и не поленились его привезти.
В общем, на Лесную выдвинулись в расширенном составе. А там загнали обе машины на «открытый» ярус гаража, быстренько пересели в «Икар» и вылетели в аэропорт…
…Как и предсказывал Император, для постановки диагноза «Посол находится под чьим-то импринтингом…» мне и Екатерине Олеговне хватило одного взгляда. Но я продолжал косить под Одаренного трех стихий, поэтому дождался доклада в личный канал «Паутинки», поймал взгляд генерального прокурора, доставившего нам живой груз, и коротко кивнул.
Голицын потемнел взглядом, кинул взгляд на «глушилку», и поспросил Приручительницу перебить чужой импринтинг своим и «привязать» посла к нему. По возможности, намертво. А для того, чтобы она не уперлась, показал официальное разрешение на оба воздействия за подписью государя и добавил немного «отсебятины»:
— Я не горю желанием обретать «питомца»-человека. Но привязка ко мне убережет этого беднягу от воздействий других Приручителей и позволит ему вернуться к условно нормальной жизни в родовом поместье. Кстати, вы ведь чувствуете, что я говорю правду, верно?
Женщина желчно усмехнулась:
— Я чувствую не только это: вы искренне сочувствуете послу, уверены в том, что государь за него отомстит, изнываете от нетерпения, благодарны мне за помощь и, что самое важное, по-настоящему уважаете моего господина. В общем, разрешение можно было и не показывать. Кстати, импринтинг уже на вас. Тот самый, «мертвый». Или то, что мы считаем таковым на нынешнем уровне развития.
Анатолий Игоревич угрюмо кивнул:
— Понимаю, что наши представления могут измениться. Но на сегодня государя вполне устраивает и такая привязка. Так что большое вам спасибо.