– Расслабься, - посоветовал Никонов.
– Никто никого не закладывал. Подоплека случившегося совершенно иная.

– ???

– Очень просто. Насколько я уже понял, Сугробов - профессионал. Причем высокого полета! Он вычислил нас самостоятельно.

– Ты уверен?!
– с трудом переведя дыхание, выдавил Ярошевич.

– Абсолютно! Бывшего начальника ОВД несомненно насторожило чрезмерно затянувшееся молчание Феди-стукача. Ведь, по словам покойного Карасева, тот ежедневно выходил на связь с хозяином и вдруг заглох. Подозрительно! Не правда ли? Плюс логическое мышление, профессиональная интуиция... Усекаешь?!

Подумав с полминуты, Горыныч утвердительно кивнул. Лицо его стало постепенно приобретать нормальный цвет. Между тем Андрей взял со стола давешний портсигар и принялся с интересом разглядывать.

– И.В.С., - вслух прочел он вытесненную на обратной стороне монограмму.
– Вероятно - Игорь Владимирович Сугробов... Гм, занятная штуковина, дорогостоящая, - отщелкнув крышку, Никонов проверил содержимое. С десяток сигарет. Ничего более.
– Но бесполезная, - заключил майор, небрежно швырнув золотую коробочку на диван.

– Погодь, погодь! Ты зачем рыжевьем<Сноска Золотом (жарг.).> разбрасываешься?!
– забеспокоился пахан.
– Вещица-то классная!!!

– Она не просто бесполезная, но и в определенном смысле опасная, терпеливо пояснил спецназовец.
– Представь себе такой вариант развития событий: Сугробов обнаруживает потерю, бесится от жадности, догадывается, при каких обстоятельствах он мог обронить портсигар, и, исходя из собственной жлобной сущности, решает - кто-то из ваших (скорее всего главарь) обязательно прикарманит ценное барахлишко. Тогда экс-полковник, используя сохранившиеся связи, науськивает на тебя ментов. Ограбили, мол, или обокрали. При первом же тщательном обыске - ты взят с поличным... Конечно, это всего-навсего предположения, возможно, излишняя перестраховка, однако береженого Бог бережет!

– Разумно!
– согласился Константин Павлович.
– Лучше не искушать судьбу... Но скажи, Андрей, ГДЕ нам теперь искать козлов поганых?! Лично я - ума не приложу!!!

– Ты наводил обо мне справки в ментуре, - усмехнулся Никонов.
– Узнал довольно много. Значит, имеешь там хорошо осведомленный источник.

Горыныч смущенно потупился, затем сердито поморщился.

– Имена, фамилии разыскиваемых нам известны, - не обращая внимания на мимику пахана, продолжал спецназовец.
– Они еще в России. Смываться за границу не рискнут. Рано. Шум не утих... Пускай твой информатор постарается разведать - у кого из них есть укромное местечко, в котором можно надолго затаиться. Допустим, дом в глухой деревне. Не слишком далеко от Москвы, но и не слишком близко. Примерно от восьмидесяти до ста пятидесяти километров... А пока то да се - я немного передохну. Мой адрес тебе известен. Номер мобильника тем более. До встречи, - пожав руку Ярошевичу, Андрей вышел из комнаты, едва не столкнувшись в дверях с Гаврошем.

– Ну, как дела?
– спросил пахана Хранитель.

– Как сажа бела, - проворчал Константин Павлович.
– Ускользнули, сучары! Не видишь разве?!

– Да вижу, вижу!.. Кстати, чегой-то офицерик умотал?

– Выходной взял.

– У-у-у, падла! Вконец обленился!!!

– Полегче на поворотах, - нахмурился Горыныч.
– Парень оказал нам неоценимую помощь, а сейчас ему здесь попросту нечего делать, и он это прекрасно понимает!
– Ярошевич замолчал, прикуривая сигарету.

– О-о-о! Рыжатина!!!
– заметив портсигар на диване, алчно воскликнул буквально помешанный на золоте Гаврош.

– Не трогай!
– осадил его пахан.

– Почему?!

– По кочану да по капусте! И вообще, Николай, не фига тут прохлаждаться! Поехали, потрясем господина Булкина. Вот тому хмырю действительно предстоит ударно потрудиться!!!
– усталой походкой Константин Павлович направился к выходу из квартиры.

Прежде чем последовать за шефом, Гаврилов воровато зыркнул по сторонам и, убедившись в отсутствии свидетелей, торопливо сунул в карман запретный портсигар...

3

– Прячетесь, гниды! Припекло небось!
– понаблюдав из безопасного укрытия за Сугробовым со товарищи, злорадно прошептал Агрегат.
– Не все коту масленица. Бывает и постный день!

Батраков поселился в деревне у двоюродных дяди с тетей сразу после неудачного покушения на него Полянского с Глухаревым. Тогда, в ночь с тридцать первого марта на первое апреля, ссученный медвежатник так и не рискнул вернуться домой, а посему денег имел в обрез (только те, что оказались в бумажнике) и добирался в Козловку долго, трудно, на попутных грузовиках. Родичи встретили Петра без особого восторга, но тем не менее приютили, накормили чем Бог послал и отвели ему небольшую комнатку с единственным окном, выходящим прямо на сугробовское "родовое гнездо". Несколько дней Батраков провел в полной прострации, валяясь на кровати с утра до вечера. В конце концов безделье двоюродного племянника (вдобавок свалившегося как снег на голову) надоело тете Вале, и она в ультимативной форме предложила Агрегату "подсобить по хозяйству", в частности, подновить стоящую в углу двора бревенчатую баньку. "Иначе выкатывайся отсюда, дармоед!" - бесцеремонно заявила тетя. "Выкатываться" Петру было некуда, и он скрепя сердце взялся за работу. "Ладно, ладно, стервоза!
– орудуя молотком и топором, яростно думал ссученный медвежатник.
– Перед отъездом я тебя отблагодарю за "теплое гостеприимство"! В речке-Вонючке утонешь, зараза! Случайно якобы!!!"

Однако неожиданное появление в Козловке ненавистных подельников направило злую энергию Агрегата в ином направлении.

"Замочить паскуд на хрен!!!
– твердо решил он.
– И лавэ забрать! Внезапность на моей стороне!!!"

Умаслив вредную тетку последними оставшимися в наличии деньгами и так же клятвенным обещанием "доделать все завтра", Петр ретировался в дом, потихоньку реквизировал охотничью двустволку дяди Валеры (сам дядя спозаранку нализался до поросячьего визга и лыка не вязал), заперся у себя в комнате и пристроился у окошка, пристально наблюдая за соседним подворьем. Начать активные действия Агрегат собирался с наступлением темноты, а пока старательно изучал малейшие нюансы поведения "паскуд", одновременно разрабатывая наиболее рациональный план предстоящего нападения.