Кренц Джейн Энн
Шрифт:
Зак сделал паузу.
— По сути, сотворит из нас очень мощных экстрасенсов.
Рейн содрогнулась: — Не думаю, что мне это сильно понравится. С голосами и так трудно иметь дело. Я вовсе не хочу, чтобы они стали еще громче.
— Вы разумная женщина. Я с вами согласен. Но наши способности необычны, и с ними, в сущности, трудно справляться. Но поверьте, есть много народу с повышенной интуицией, охотников и тому подобных, которые убить готовы за лекарство, способное усилить их таланты. И «Ночная тень» счастлива такое проделать.
— Убить?
— Как мы знаем, за последние год таких случаев было несколько.
Рейн в замешательстве уставилась на него: — Все из-за какой-то дурацкой формулы?
— С тех пор, как ее достали из могилы Сильвестра Джонса, она служит источником проблем.
— Формула под запретом, поскольку это касается Общества?
Зак поднял бровь: — Помимо факта, что ни один разумный человек не пожелает увидеть целую кучу сверхсильных психически выращенных преступников, вы имеете в виду?
Она поморщилась:- Помимо этого.
— Формула в своей основе нестабильна и всегда имела, бог знает, какие побочные действия.
— Какие побочные действия?
— Рано или поздно тот, кто когда-либо принимал это лекарство, заканчивал смертью или сходил с ума, прежде неизменно превратившись в жестокого убийцу.
— Рейн прочистила горло.
— Понимаю. Это определенно можно назвать досадным побочным эффектом.
— Мы многого не знаем о долгосрочных действиях последней версии формулы, которую состряпали в «Ночной тени», но недавно стало ясным одно. Лекарство вызывает серьезное привыкание.
— Как?
— Если у человека отобрать формулу, то после двух-трех дней сумасшествия последует самоубийство. Из того, что удалось выяснить «Джи энд Джи», «Ночная тень» использует это удобное небольшое свойство для контроля над своими агентами.
Она задрожала.
— Вполне могу понять, что такая тактика является эффективным способом удержать дисциплину в рядах.
— Уж будьте уверены, в такой организации не бывает ни перебежчиков, ни информаторов.
— Что хочет «Ночная тень»?
Зак пожал плечами: — А что хотят все плохие личности? Власти и денег.
Рейн улыбнулась: — Мирового господства?
Он не ответил на ее поддразнивание.
— Давайте возьмем небольшой пример. Просто представьте, что вы смогли бы сделать, если у вас появилась возможность внедрить несколько сильных гипнотизеров, экстрасенсов со способностью заставить принимать решения под гипнозом почти любого человека, в различные корпорации и органы федерального правительства. Мы говорим о потенциальном контроле над генеральными директорами, губернаторами, сенаторами и президентом.
Рейн дернулась, пролив несколько капель вина. Схватив салфетку, она поспешно промокнула жидкость.
— Ладно, я способна понять, что, наверно, такой поворот событий нежелателен. Вы говорите, что Общество уже сталкивалось с этой проблемой?
— Организованных попыток воспроизвести наркотик и использовать его в незаконных целях было не так уж много, но в течение ряда лет появлялись некоторые личности, которые не могли удержаться от соблазна поэкспериментировать с формулой.
— Людей вроде моего отца? — холодно спросила Рейн.
Зак сложил на столе руки и пристально смотрел на нее с безжалостным выражением на лице.
— Джадсон Таллентир был самым печально известным ученым-отступником в своем поколении, — беспристрастно заявил он. — Когда он скрылся с формулой, Магистр и Совет дали высшие полномочия «Джи энд Джи» найти его, уничтожить его лабораторию и записи исследований. В высших эшелонах Общества облегченно вздохнули, когда Уайлдер Джонс отрапортовал, что выполнил миссию.
Да уж, Зак не старался подсластить пилюлю.
— Мне следовало, наверно, присвоить вам очки за честность, — произнесла она, — но я не чувствую в себе такого желания.
— Я понимаю.
Рейн подкрепилась глотком вина и отставила бокал.
— Я и не сознавала, что имя Таллентиров так … так известно внутри Общества.
— Если вас это утешит, это имя хорошо известно только на высших уровнях.
— О да, какое облегчение.
— Причина, по которой фамилию Таллентир не проклинают в Обществе, кроется в том, что Магистр, Совет и «Джи энд Джи» сознательно постарались внушить всем представление о формуле, как о некоем мифе. Часть обоюдного плана состоит в том, чтобы отговорить людей, подобных вашему отцу, от решения стать современными алхимиками.