Шрифт:
– Тогда, - фыркнула она, - что с ними случилось?
– Благоразумное и благоговейное причастие к их дарам сменилось бездумными излишествами. Уважение к их дарам утеряно, аквитор. Чем хуже злоупотребляли дарами, тем ниже опускались дарующие.
Урсто рыгнул.
– А мы не в обиде. Хуже ж было бы, если бы нас запретили. Мы стали бы злыми, а мы не хотим быть злыми, правда ведь, моя сладкая Овсянка?
– Мы всякое время под осадой, - сказала Пиношель.
– Вот, я разлила по чашам. Старший?
– Половину меры, прошу.
– Извините, - сказала Серен Педак.
– Цеда, вы только что описали этих пьяниц как древнейших богов на свете. Но Пиношель назвала вас старшим.
Урсто хихикнул: - Цеда? Мятныйпряник, ты слыхала? Цеда!
– Он отступил к Серен.
– О круглая, о благая Майхб, мы можем быть старыми, я и Пиношель, в сравнении с подобными тебе. Но против него мы все равно что дети! Старший, о да. Старший Бог!
– Пора веселиться!
– заорала Пиношель.
***
Скрипач остановился прямо на пороге. И уставился на воина-летерийца, обнаружившегося около громадного стола.
– Адъюнкт, он тоже приглашен?
– Простите, сержант?
Скрипач ткнул пальцем: - Королевский Меч, Адъюнкт. Он в вашем списке?
– Нет. Тем не менее он остается.
Скрипач уныло поглядел на Бутыла, но ничего не сказал.
Бутыл оглядел собравшуюся группу, быстро подсчитал головы.
– Кого недостает?
– спросил он.
– Банашара, - ответила Лостара Ииль.
– Он уже в пути, - пояснила Адъюнкт.
– Тринадцать, - пробормотал Скрипач.
– Боги подлые, тринадцать!
***
Банашар помедлил в переулке, подняв взор к небу. Из окон зданий, от различных ламп и фонарей исходил свет, слишком слабый, чтобы скрыть россыпь звезд. Ему так хочется уйти из этого города! Найти холмик, мягкую траву, чтобы прилечь, держа в руках восковую табличку. Недавно взошедшая луна вселила в него тревогу. Но новое созвездие вызывает в нем еще больший трепет. Фигура, напоминающая лезвия мечей, слабо-зеленая, взошла с юга и словно перечеркнула привычные очертания Дороги Искателя. Он не может быть уверенным... но он думает, что вскоре мечи станут больше. Приблизятся.
Тринадцать - по крайней мере, так он подсчитал. Может, там больше мечей, еще слишком неярких, чтобы пробиться сквозь огни города. Он подозревает, что точное число очень важно. Судьбоносно.
Тогда, в Малазе, небесных мечей еще не было видно. И все же...
"Мечи в небесах, вы отыщете себе горла на земле?"
Он оглянулся на Странника. Если кто и знает ответ, это он. Самозваный Владыка Плиток. Бог неудачи, игрок судьбами. Презренная тварь. Однако, нет сомнений, могущественная.
– Что-то не так?
– спросил Банашар, видя, что лицо Странника стало бледным, покрылось липким потом.
Единственный глаз мельком скользнул по нему.
– Твои союзники меня не заботят, - сказал бог.
– Но пришел еще один, он поджидает нас.
– Кто?
Странник скривился: - Меняем планы. Ты войдешь прежде меня. Я буду ждать полного проявления сил вашей Колоды.
– Мы согласились, что ты просто помешаешь им начать. Вот и все.
– Не могу. Не сейчас.
– Ты уверил меня, что ночь не увидит насилия.
– Должно было быть именно так.
– Но сейчас кто-то встал на твоем пути. Тебя перехитрили, Странник.
В глазу бога сверкнул гнев.
– Ненадолго.
– Я не приемлю пролития невинной крови. Крови моих товарищей. Забери своего врага, но не касайся других, понял?
Странник оскалился: - Тогда убери их с пути.
Вскоре Банашар двинулся ко входу в штаб. В десятке шагов снова встал, сделал несколько глотков вина и вошел.
"В том и проблема с Охотниками, не так ли.
Никто не сможет убрать их с пути".
***
Неподвижно стоя в тенях улочки - оставшись один, когда беглый жрец вошел внутрь - Странник выжидал.
В игру ночи вошел тринадцатый игрок.
Знай он заранее - сумей он проницать туман, сгустившийся вокруг опасной комнаты и точно подсчитать присутствующих - он повернулся бы кругом и отказался от всех планов. Нет, просто сбежал бы в холмы.
Но бог выжидал, лелея в сердце убийство.
А снабженные песочными часами или мерными фитилями колокольни города - бесчувственно равнодушные ко всему, кроме неумолимого течения времени - готовились звонить.