А если вдруг случилось чудо, и одним супергероем в городе стало больше, то мне не стоит пускать ее сражаться. Потому что она рискует куда больше, чем я. Хотя следовало признать, сегодня мы неплохо дополняли друг друга.

Не на это ли был расчет?

— И все же невероятно, — покачал головой Вит. — Ты столкнулся с Шипом, и тебе не потребовалась моя помощь.

— Интересный опыт, — я кивнул. — Мне понравилось.

— Да и мне тоже, — он хохотнул. — Вся ночь свободная, в кои-то веки.

— А ты тратишь ее здесь, — заметил я.

— Да и ты тоже, — пожал он плечами.

— Не хочу домой, — признался. — Устал.

Вит поднялся и скрылся на крохотной кухоньке, оборудованной в нашем убежище для удобства. Вернулся он с двумя чашками с чаем, одну из которых передал мне. Помолчал, смакуя напиток, а затем внимательно посмотрел на меня.

— Ты уверен, что тебе все еще нужно притворяться?

Я ответил не сразу. Чай и впрямь был хорош — заваривать его Вит определенно умел. И портить себе удовольствие неприятными разговорами не хотелось. Обсудить бы хороший фильм или симпатичных девчонок…

— Знаешь, почему отец все еще не сделал меня солдатом своей маленькой армии? — задумчиво поинтересовался я и не стал ждать ответа: — Потому что считает, что я и без этого послушен и аморален, а значит, можно поберечь меня для улучшенной формулы. И, если он поймет, что ошибается на мой счет, то не пожалеет меня только потому, что я — его сын. Я не хочу рисковать, вызывая его подозрения. Но я устал притворяться.

Даже снимая костюм Тени, я продолжал оставаться в маске, пусть даже она выглядела, как гражданская личность. Неприглядная и мерзкая, она прятала меня настоящего от участи солдата Альфы суперов. Она была нужна мне, но это не значило, что я носил ее с удовольствием.

Я не был таким, каким знали меня окружающие, но от этого не становилось проще. И я не мог не думать о том, какой была бы моя жизнь, не будь мой отец безумным гением.

Сколько людей сохранили бы свои жизни. А у меня не было бы нужды лгать.

Я всегда запрещал себе развивать эту мысль. Слишком свежи еще раны от гибели дорогих мне людей, и я не справлюсь с собой, если позволю себе разбередить их. А мне ни в коем случае нельзя терять самоконтроль.

— У тебя правда хорошо получается, — вздохнув признал Вит. — Я бы ни на мгновение не заподозрил тебя в притворстве.

Я усмехнулся, загоняя мрачные мысли поглубже в сознание:

— И откуда же ты знаешь, что сейчас я не играю роль?

— Не забывай, я видел тебя при смерти. В таком состоянии никто не в силах изображать из себя кого-то другого.

Я рассмеялся тихо:

— Разве не странно, что ты единственный, кто знает меня настоящего?

— Странно тут только то, что другие тебя не знают. Если бы только кто-то взял на себя труд присмотреться к тебе…

— Люди видят то, что хотят, — отмахнулся я. — Мне это только на руку.

Я больше ни с кем не мог быть столь же откровенным, как с Витом, и, не будь его, наверное, уже свихнулся бы от одиночества. Он был моим другом, несмотря на все наши различия. Пусть даже мы не могли общаться за пределами убежища.

Эта дружба много для меня значит. Поэтому я не тороплюсь возвращаться домой, хотя отлучки могут вызвать подозрения у отца. Но сейчас я готов рискнуть, просто, чтобы побыть еще немного самим собой, без костюма и масок, рядом с тем единственным, кто может меня понять.

А после взять себя в руки и с новыми силами продолжать свою безнадежную миссию.

Которую лишь усложняло появление девушки с телепортацией, в чем я убедился буквально следующей ночью.

Обычно суперы обходили стороной круглосуточные торговые центры, возле которых всегда дежурили полицейские. Но Алый даже для супера был отморозком, потому что на пике силы мог не бояться парализатора.

К счастью, силы он расходовал быстро, а копил медленно, поэтому не являлся особо серьезной проблемой. Но это вовсе не значило, что справиться с ним легко.

В тот момент, как я появился в холле торгового центра, здесь уже все было залито кровью, зловеще пульсировавшей багровым светом. Если быть точным, кровью эта ярко-красная жидкость не была, и вырабатывал ее сам Алый Шторм. Но выглядела очень похоже, создавая впечатление кровавой мясорубки. Впрочем, Алый мог устроить и такое. Его не привлекали деньги или вещи, ему нравилось играть с людьми, и эти игры никогда не заканчивались хорошо. Если Стальной Шип просто убивал, то Алый делал это изощренно.