Шрифт:
Я довольно улыбнулся.
— Иными словами, нужно убивать как можно больше монстров? Мне уже нравится эта система.
Если всё сводилось к охоте, мне такой способ набора очков подходил идеально. За последние недели монстров я успел перебить больше, чем некоторые охотники того же уровня за год.
Ирина строго посмотрела на меня.
— Не всё так просто. Да, количество и сила убитых монстров имеют значение. Но при защите городов приоритетом остаётся сама защита. В первую очередь будут оценивать, как ты взаимодействовал с общей обороной. Если бросишь свой участок ради дополнительных убийств и из-за этого пострадают люди, очки могут вовсе аннулировать. С миссиями то же самое: важен результат задания, а не личная статистика.
Я уважительно кивнул.
Вот это уже меняло картину. Рейтинг не поощрял бессмысленную гонку за трофеями. Можно быть сильнее конкурента и убить больше тварей, но если из-за этого провалишь задачу — останешься без результата. Для будущих сильных охотников принцип здравый.
— Хорошая система. Поощряет уничтожение монстров, но во главу угла ставит безопасность людей. Её придумал достойный человек.
На лице Ирины появилась лёгкая улыбка.
— Её создал Сириус Валькрейн.
Я хмыкнул.
— Ну, тогда понятно. В достойности главы гильдии сомневаться не приходится.
Ирина ничего не ответила и двинулась дальше. Мы подошли ближе к центру, и теперь огромную конструкцию, которую раньше я видел только пси-полем, можно было рассмотреть обычным зрением.
В центре лагеря действительно уходил вниз гигантский круглый провал. По внутренней стене тянулись широкие площадки, соединённые лестницами. Они ступень за ступенью опускались всё ниже. С нашего уровня дно просматривалось плохо, но на последней круглой площадке угадывался большой проход, уходящий куда-то дальше.
Теперь реакция терминала выглядела куда понятнее. Древний комплекс находился буквально под нами.
Я кивнул на спуск.
— А что находится здесь?
Ирина на миг посмотрела вниз.
— То, ради чего студенты соревнуются в рейтинге. Особые древние руины.
Значит я не ошибся.
— Почему они особые?
— В первую очередь тем, что с их помощью студенты могут исправлять свои меридианы. Больше такого нет нигде на целой планете.
Я мысленно хмыкнул, но спорить не стал. В пирамиде мои каналы уже исправлялись, причём комплекс делал это сам во время тренировок. Получается, как минимум один аналог на планете существовал. Просто там ещё никто не успел побывать.
Ирина продолжила:
— Кроме того, внутри есть несколько особых тренировочных зон. Чем глубже, тем полезнее зона для культиватора. Там можно укреплять меридианы и тем самым повышать их проводимость. Но самое ценное — отдельный купол для развития Зародыша духа и дальнейшего прорыва.
Вот это уже заставило меня посмотреть на неё внимательнее.
Исправление меридианов само по себе стоило того, чтобы сюда стремиться любой ценой. Укрепление и повышение проводимости — ещё серьёзнее. Через меридианы проходит вся рабочая Ци, и от качества каналов напрямую зависит, насколько быстро и безопасно можно отдавать энергию в технику или тело. А возможность помогать развитию Зародыша духа превращала комплекс в стратегический ресурс мирового уровня.
Неудивительно, что лучшие кланы готовы пойти на что угодно, чтобы отправить сюда наследников. Даже если студент не получит ничего другого, одна возможность качественно подготовить каналы к следующим рангам уже стоила любых затрат.
Я удивлённо покачал головой.
— Не ожидал, что здесь будет нечто столь ценное. Но почему тогда в лагерь набирают так мало людей? Да ещё и со стороны? Гильдия могла бы пропустить через руины всех своих бойцов. Тогда ей не было бы равных, и никакие кланы не смогли бы соперничать с ней за ресурсы.
Ирина немного грустно посмотрела вниз.
— Потому, что руинам и куполу для работы нужно накопить энергию. Каникулы в лагере существуют не ради отдыха студентов. Они нужны для восстановления энергетического запаса комплекса.
Значит, ограничения были не только организационными. Гильдия просто упиралась в запас энергии самих руин. Каникулы фактически становились частью рабочего цикла древнего оборудования, а не просто паузой в занятиях.
Она ненадолго замолчала, а затем продолжила:
— А что до того, почему сюда пускают любого, кто прошёл отбор, а не только членов гильдии… — Ирина задумчиво посмотрела вдаль. — У главы свои взгляды на данный вопрос. Он считает, что для человечества важнее увеличить общую мощь, чем усиливать только одну организацию. Мне самой не по душе, что в каждом наборе сюда попадают наследники сильных кланов, но ничего не поделаешь.
Ирина повернулась ко мне. Впервые за всё время её лицо озарила искренняя улыбка.
— Поэтому я рада, что следующие пять лет мне предстоит обучать тебя, а не какого-нибудь высокомерного наследника великого клана.