Шрифт:
— Какой был средний результат у Тая Кобба? — спросил его Дэвид.
— Триста шестьдесят семь.
— Это тебе не трудно?
— Отстань, Дэвид. Тебя интересуют арондисманы, а других интересует бейсбол.
— У нас в Рочестере, кажется, нет арондисманов.
— Да отстань же, наконец. Я только подумал, что папа и мистер Дэвис знают много такого, что для всех интересней этих… фу, черт, даже запомнить не могу.
— Пожалуйста, не чертыхайся при нас, — сказал ему Томас Хадсон.
— Извини, папа, — сказал мальчуган. — Но если мне мало лет, это же не моя вина, черт побери. Ой, извини еще раз. Я хотел сказать просто, что это не моя вина.
Он обиделся и расстроился. Дэвид был мастер дразнить его.
— Мало лет — это недостаток, который скоро проходит, — сказал ему Томас Хадсон. — Я знаю, трудно не чертыхнуться, когда разволнуешься. Но не нужно этого делать при взрослых. Когда вы одни, говорите себе что хотите.
— Ну, папа. Ведь я уже извинился.
— Ладно, ладно, — сказал Томас Хадсон. — Я и не браню тебя. Я просто объясняю. Мы так редко видимся, что приходится очень много объяснять.
— Не так уж много, папа, — сказал Дэвид.
— Да, пожалуй, — сказал Томас Хадсон. — В общем немного.
— При маме Эндрю никогда не чертыхается и не ругается, — сказал Дэвид.
— Если вы, ребята, хотите знать, какие бывают ругательства, — сказал Том-младший, — советую вам почитать мистера Джойса.
— Мне довольно и тех, которые я знаю, — сказал Дэвид. — Пока довольно.
— У моего друга мистера Джойса можно найти такие слова и выражения, каких я и не встречал никогда. Наверно, в этом его никто ни на каком языке не переплюнет.
— А он и создал потом целый новый язык, — сказал Роджер. Он лежал на спине, с закрытыми глазами.
— Я этого его нового языка не понимаю, — сказал Том-младший. — Тоже не дорос, должно быть. Но послушаю, что вы, ребята, скажете, когда прочтете «Улисса».
— Это не детское чтение, — сказал Томас Хадсон. — Совсем не детское. Вы там ничего не поймете, да и не нужно вам понимать. Серьезно. Подождите, пока станете старше.
— А я читал, — сказал Том-младший. — И ты прав, папа: когда я читал первый раз, я ничего не мог понять. Но я читал еще и еще, и теперь я уже одну главу понимаю и могу объяснить другим. Я очень горжусь, что был другом мистера Джойса.
— Папа, мистер Джойс правда считал его своим другом? — спросил Эндрю.
— Мистер Джойс всегда спрашивал про него.
— Конечно, черт побери, я был его другом, — сказал Том-младший. — У меня мало было таких друзей, как он.
— Мне кажется, объяснять эту книгу другим тебе, во всяком случае, рано, — сказал Томас Хадсон. — Повремени немного. А какую это главу ты так хорошо понял?
— Последнюю. Где дама разговаривает сама с собой.
— Монолог, — сказал Дэвид.
— А ты что, тоже читал?
— Конечно, — сказал Дэвид. — Верней, Томми мне читал…
— И объяснял?
— Объяснял как мог. Там есть вещи, до которых мы, видно, оба еще не доросли.
— А где ты взял эту книгу, Томми?
— В книжном шкафу у нас дома. Я ее захватил с собой в школу.
— Что-о?
— Я читал ребятам вслух отдельные места и рассказывал про мистера Джойса, как он был моим другом и сколько времени мы с ним проводили вместе.
— И ребятам нравилась книга?
— Были такие пай-мальчики, которые находили ее слишком смелой.
— А учителя не проведали об этих чтениях?
— Как не проведали! Ты разве не знаешь, папа? Хотя да, ты в это время был в Абиссинии. Директор даже хотел меня исключить, но я ему объяснил, что мистер Джойс — знаменитый писатель и мой личный друг, и дело кончилось тем, что директор забрал у меня книгу и сказал, что отправит ее маме, а с меня взял слово, что без его разрешения я больше ничего не буду читать ребятам и не буду объяснять им то, чего они не понимают у классиков. Сначала, когда он еще хотел меня исключить, он сказал, что у меня испорченное воображение. Но оно у меня вовсе не испорченное, папа. Не больше испорченное, чем у других.
— А книгу-то он отправил?
— Отправил. Он было хотел ее конфисковать, но я ему объяснил, что это первое издание, и мистер Джойс сам подарил ее тебе с надписью, и как же можно ее конфисковать, раз она не моя. И он согласился, что нельзя, но, по-моему, ему было очень жаль.
— А мне когда можно будет прочесть эту книгу, папа? — спросил Эндрю.
— Еще не скоро.
— Томми же читал.
— Томми — друг мистера Джойса.
— Вот именно, — сказал Том-младший. — Папа, а с Бальзаком мы не были знакомы?