Так вот, ты знаешь основную проблему на пути к глобализации?

– Национализм и религиозная нетерпимость.

– Совершенно верно. Безусловно, человечество должно быть объединенным.

Только объединившись, оно сможет решить стоящие перед ним проблемы. Иначе неизбежны войны… а при нынешнем уровне науки войны будут самоубийственными… чего стоит одно психотронное оружие. Но то и дело поднимающий голову национализм - так называемое национальное самосознание - мешает этому… с религиями мы худо-бедно справились.

– Беатрис, я уже закончила первую ступень колледжа.

– Ладно-ладно, госпожа профессор… Так что одна из основных задач Ликея - преодоление национализма. Для этого выделяются черты у каждого народа, порождающие национализм, и дается несколько простых рекомендаций для их преодоления. Так вот, что касается русских… Русские вовсе не глупы, не ленивы и не безалаберны, как это может показаться. Даже более того, когда они берутся за дело, они достигают невероятных результатов. Ты знаешь, например, что русские первыми вышли в Космос?

– Серьезно? Я как-то специально не интересовалась…

– Совершенно серьезно. Русский летчик Юрий Гагарин. И вообще они десятилетиями лидировали в освоении Космоса. А литература… а наука… между прочим, лазер первыми изобрели тоже русские.

– Лазер?! Не может быть.

– Да.

– Но это было уже в 20м веке… при Сталине, что ли?

– Позже, но все равно - при советской власти. Это неважно и несущественно.

Я знаю, в колледже учат, что Россия была великой страной только до 1917 года.

Это далеко не так, но опять же, это не главное… Так вот, основная национальная черта русских - свобода. Это абсолютно свободные люди, по сути, внутренне свободные. Об этом еще Бердяев писал, слышала о таком?

– Да… читала кое-что.

– У них нет никаких внутренних скрепок, зажимов… они ничему не подчинены.

В нас, англогерманцах, главенствует разум, в русских - душа. Душа русского просит веры, и русская вера неистова, это та самая вера, которая движет горы.

Русский, верящий в какую-то идею, способен осуществить ее лучше, чем кто-либо другой. Русский без веры - это пьяница, наркоман, бандит, это абсолютно бесхарактерное, лишенное морали, ответственности, каких-либо проблесков разума существо. Человечеству не нужны ни фанатики, ни опустившиеся твари. Поэтому самое лучшее в данном случае - пусть русские верят… но пусть каждый из них верит во что-нибудь свое.

В этом парадокс - свободный внутренне человек обязательно требует внешних ограничителей. Я понимаю, тебе это неприятно слышать, считается, что свобода - символ Америки… на самом деле американцы очень и очень зажатые люди. Их если даже никто не будет ограничивать, они себя сами ограничат. А если не ограничивать русского - свобода погонит его в странствие, в запой… не всех, конечно, но довольно большую часть населения. А другая часть, особенно женщины, будут как-то прозябать, чувствуя себя глубоко несчастными и не в силах изменить свою жизнь. Вот суровая государственная централизованная власть - благо для русских. Сколько раз уже это подтверждалось русской историей. Они не терпят, не выносят демократии, вседозволенности, мягкости… более или менее мягких, человечных царей они убивали. И преклонялись перед тиранами. Единая власть и единая религия - вот то, что делает русских великим народом… но это проявление национализма, которое для нас неприемлемо. Нам ведь не нужны великие народы… нам нужны народы мирные, ласковые, как дети, терпимые, стремящиеся к глобализации. Поэтому все, что нам нужно - это разрешить русским делать все, что они хотят… Вернее, разрешить это каждому из них в отдельности. Их ни в коем случае нельзя подавлять, убивать, ссылать, их даже унижать и обижать нельзя! Иначе они могут объединиться и выработать единую идеологию… Им нужно предоставить полную внешнюю свободу… а их внутренняя свобода сделает то, чего не добиться никаким насилием. Не ограничивайте русскую мысль цензурой - и за десять лет вы добьетесь того, что каждый, кто что-то пишет, будет писать свой никому не нужный бред, подобно пациенту психушки, и никто не будет обращать ни на кого внимания. Не ограничивайте их нравственность религией - и они моментально превратятся в стадо наркоманов, развратников и бандитов. Это идеальный способ борьбы с русским национализмом. Это все было уже проделано двести лет назад… С тех пор население России поддерживается на уровне 20 миллионов… плюс 7 миллионов в Сибири и 3 на Востоке. А чтобы не дать им совсем уже опуститься, внедряется вера - но, повторяю, у каждого своя… У кого-то вера в разум, у кого-то - Ликейский культ, кроме того, для мистиков есть еще масса отдельных течений и сект. Те, кто ходят к нам в Социал - это русские, прочно верящие в Ликей или в современную науку, в собственную неполноценность, это, фактически, наши ученики. Это примерно половина населения по статистике. Вполне достаточно для поддержания равновесия…

Беатрис умолкла. Джейн смотрела на нее расширившимися глазами.

– Что, слишком цинично?

– Да нет… - Джейн попыталась улыбнуться, - В общем, примерно понятно.

– А знаешь, почему это тебе кажется циничным?

Они поднялись и перешли в сауну.

– Потому, - продолжила Беатрис, - Что ты сама еще дитя, слепо верящее во все, чему учили в семье и в колледже… В Мать-Землю, в Иисуса Христа, в духов стихий, в Шиву и Вишну, в Свет, в Бога, в Объединенное Человечество и главное - в свою собственную великую миссию… Ты только что прошла Путь Воина и срывающимся от волнения голосом произносила присягу… Слушай, Джейн, тебе еще не говорили, что я - чудовище?

– Не-ет.

– Так вот, я чудовище. Потому что уже осознала, что никакой великой миссии нет… а от жизни нужно получать полный кайф… вот так!

Они посетили ресторан, Джейн выпила бокал ледяного томатного сока, закусив пирожком. Беатрис ограничилась кружкой пива. В раздевалке Джейн тщательно высушила волосы, уложила их, надела поверх платья легкую кружевную накидку, синие туфельки на шпильках. Беатрис ждала ее в холле - как всегда, в спортивных удобных брюках, просторной блузке в широкую полоску.

– Как странно… я думала, уже темно, - сказала Джейн, когда подруги вышли на улицу.

– Белая ночь, - отозвалась Беатрис, - Забудь о темноте…

Все же ночь была уже не настолько белой. На землю опустились сумерки, и у подножия высотных домов бродили неясные тени. Джейн думала о своей новой подруге и чувствовала, что уже начинает привязываться к ней. Такая сильная, независимая, резкая в суждениях Беатрис… иногда даже чересчур резкая… но не маска ли все это, не скрывается ли под маской что-то совсем другое? Страх… неуверенность… то, в чем сама Беатрис, может быть, себе не признается.