Шрифт:
В это время Акихиро Хинодэ всё глубже погружался во тьму.
— Папа, ты мне нужен! — кричала Аяна. — Прошу тебя, не сдавайся!
Эти слова Акихиро услышал. Они пробились сквозь тьму, коснулись сознания и заставили сердце пропустить один тяжёлый удар.
Но мужчина уже падал. Не телом, а внутри себя.
Свет комнаты окончательно исчез, и вокруг раскрылась бесконечная темнота, заполненная обрывками памяти. Один образ сменял другой, вспыхивая рядом и сразу уходя вверх.
Акихиро увидел семью.
Сына, впервые взявшего тренировочный клинок и тут же ударившего себя рукоятью по подбородку. Дочерей, бегущих по дворцовому саду и прячущихся за цветущими деревьями. Жену, смеющуюся над его слишком серьёзным лицом. Тихие вечера, когда дела империи наконец отступали, позволяя всем собраться в одной комнате…
Он видел, как гулял с детьми, рассказывал им истории, учил держать слово, укладывал Аяну спать и возвращался поздними ночами, каждый раз находя дочь у двери.
Аяна всегда тянулась к нему сильнее остальных. Возможно, поэтому он её и разбаловал.
Аяна спорила, требовала объяснений, пыталась участвовать во взрослых разговорах и обижалась, когда отец отправлял её спать. Однако она не подвела. Выросла сильной, научилась принимать решения и в итоге приняла на себя Японию, когда сам Акихиро уже не мог удерживать страну.
Гордость за дочь согрела падающее сознание, но тьма продолжала тянуть вниз.
Воспоминания становились старше по времени, Аяна же уменьшалась.
Вот ей десять. Затем семь. Пять.
На самом дне на миг вспыхнул день рождения Аяны: первый крик, крошечные пальцы, крепко сомкнувшиеся вокруг его руки, и чувство, с которым не сравнивалась ни одна победа. Следом память перенесла его на четыре года вперёд, к одному из самых дорогих дней.
Дворцовый сад заливало летнее солнце. На ветвях пели птицы, ветер шевелил листву, а четырёхлетняя Аяна сидела у него на руках и весело смеялась.
Он поднял дочь выше, прямо к свету.
Девочка, радостно взвизгнув, раскинула руки и ноги, изображая полёт, а длинные волосы разлетелись вокруг маленького лица.
— Я лечу, папа! Смотри! Я лечу!
Акихиро рассмеялся вместе с ней и сделал несколько шагов по дорожке, позволяя дочери представить себя над дворцовыми крышами.
После он опустил её и прижал к груди. Аяна, всё ещё улыбаясь, обхватила его шею.
— Папа, ты же всегда будешь со мной, правда?
Вопрос прозвучал настолько серьёзно, что Акихиро перестал смеяться.
Он посмотрел в большие доверчивые глаза, погладил дочь по волосам и ответил без малейшего сомнения:
— Конечно. Я всегда буду рядом с тобой, дочка. Что бы ни произошло, родная, знай: папа всегда останется рядом и всегда тебя поддержит.
Воспоминание начало растворяться.
Солнце погасло, сад исчез. Акихиро снова провалился в темноту, однако теперь собственные слова шли следом.
Я всегда буду рядом с тобой.
Обещание повторилось ещё раз. Громче. Настойчивее.
А затем из далёкой реальности донёсся сорванный голос дочери:
— Папа, ты мне нужен! Прошу тебя, не сдавайся!
Что же он натворил…?
Акихиро, даже не ощущая тела, почувствовал, как горло сдавило невыносимой тяжестью.
Он обещал…
Не как император подданной. Не как глава Рода наследнице. Как отец маленькой девочке, доверявшей ему больше всего на свете… И теперь собирался нарушить первое и самое важное слово, данное собственной дочери…?
Нет! Этому не бывать!
Акихиро попытался остановить падение.
Сначала дёрнулся, затем начал загребать руками, хотя никаких рук вокруг уже не существовало. Темнота напоминала густое болото. Каждое движение только сильнее затягивало сознание вниз, а далёкий свет наверху становился меньше.
Охваченный паникой, он барахтался, пытался плыть вверх, искал опору и каждый раз проваливался глубже.
Слишком поздно. Тело разрушено. Источник расколот. Одного желания не хватало, чтобы вернуться.
И всё же он продолжал. Потому что наверху плакала его дочь. Потому что он обещал!
И в какой-то момент, когда казалось, что всё уже тщетно, тёплое прикосновение сомкнулось вокруг запястья.
Кто-то взял его за руку.
Слабый свет прошёл сквозь тьму, вытягивая сознание на несколько шагов вверх, а следом донёсся голос Ани — хриплый, срывающийся, но упрямо твёрдый:
— Пока рано сдаваться. Мы не должны рассчитывать только на него…
Акихиро замер. Это был голос девочки, которую он когда-то приказал убить… А теперь она, тратя собственные силы, начала тянуть его вверх…