началу К
Шрифт:
Присоединение Грузии позволило России стать твердой ногой на Кавказе. Окончательному завоеванию Кавказа препятствовали горные народы, населявшие Кавказский хребет. Множество племен, говоривших на разных языках и имеющих разные обычаи, объединялись исламом, который с XVIII в. стал их религией. Племена находились в формальной зависимости от Персии или Турции. Полунезависимым народам, часто враждовавшим между
90 Kennedy P. The Rise and Fall of the great Powers. N,-Y., 1989. P. 154.
91 Цит. по: Kucharzewski J. Od bialego caratu do czerwonego. Warszawa, 1928. T. 3. S. 66.
[60/61]
собой, было, по сути, все равно, кого считать сюзереном - султана или русского императора, - до тех пор, пока они не вмешивались активно в их дела.
Основа русской политики на Кавказе была изложена графом Нессельроде в 1816 г.: «Отношения России к государствам и народам Азии, находящимся в этой части света у наших границ, до такой степени своеобразны, что подвергаешься величайшим неудобствам, применяя к ним начала, на которых основываются политические отношения в Европе. Тут все основывается на взаимности и добросовестности; у народов азиатских, напротив, только страхом можно себя обеспечить, и святости трактатов у них не существует»92. Руководитель русской дипломатии в письме к послу в Лондоне графу Ливену подчеркивал, что Англия «наилучшим образом»93 может понять аксиому русской политики, ибо она использует ее в своих отношениях с народами Индии.
«Кавказ бурлил, - пишет об этом времени историк русской армии.
– Волнения горских племен по-настоящему не прекращались… Волновались Кахетия, Хевсурия и особенно «осиное гнездо» всего Кавказа - Чечня»94. Русская политика на Кавказе имела в 1816 г. отличного исполнителя. Все расположенные на Кавказе войска были сведены в отдельный Кавказский корпус, командовал им прославленный герой войн с Наполеоном генерал Ермолов. «Горцы привыкли считаться только с силой», - таков был его принцип. Тактика Ермолова состояла в разгроме «банд хищников», как официально именовались «немирные горцы», и в строительстве крепостей, которые позволяли удерживать завоеванную территорию. В 1818 г. была сооружена крепость Грозная, выросшая позднее в город Грозный, приобретший всемирную известность в 1995 г., когда он был разрушен русской авиацией и артиллерией.
В 1825 г. восстала Чечня, воспользовавшись тем, что русские войска готовились к войне с Персией. Посылая победителю персов Паскевичу чин генерал-фельдмаршала, Николай писал: «Кончив, таким образом, одно славное дело, предстоит вам другое, в моих глазах столь же славное, а в рассуждениях прямых польз гораздо важнейшее, - усмирение навсегда горских народов или истребление непокорных»95. Чеченцы были неспокойными, неудобными соседями: они часто совершали набеги на русских
92 Авалов 3. Присоединение Грузии к России. СПб., 1900. С. 268.
93 Там же. С. 269.
94 Керсновский А.А. История русской армии. С. 94.
95 Покровский М.Н. Дипломатия и войны царской России в XIX в. С. 195.
[61/62]
колонистов, на казачьи станицы. Генерал Ермолов видел в них «сплошную шайку разбойников» и утверждал, что «сего народа, конечно, нет под солнцем ни гнуснее, ни коварнее, ни преступнее».
В 20-е годы XIX в. сначала на восточном, а потом на западном Кавказе распространяется религиозное движение - мюридизм. Одна из форм мусульманского мистицизма (мюрид - значит «послушник»), мюридизм пришел на Кавказ из Бухары. В основе мусульманского «послушничества» лежало аскетическое отречение человека от личной воли ради непосредственного сближения с Богом. Вскоре после своего появления на Кавказе мюридизм становится идеологией сопротивления русским войскам. Из Дагестана в Чечню приходят проповедники, зовущие к газавату (Священной войне) против неверных, объявляя ее долгом мусульманина.
Гази-Магомед, уроженец северного Дагестана, становится первым вождем сопротивления русским, которому удается приобрести широкую популярность среди всех народов на Кавказе.
В 1830 г. Паскевич писал Николаю I: «Направление политики и отношений наших к ним (горцам) были ошибочны. Жестокость, в частности, умножала ненависть и возбуждала к мщению; недостаток твердости и нерешительность в общем плане обнаруживали слабость и недостаток силы». Иной политики Паскевич не предложил, и война горных народов с русскими вошла в новую фазу. В 1832 г. газават возглавил мюрид Гази-Магомеда, уроженец того же аула Гимры, где родился старый вождь, Гамзай-Бек. Третьим имамом был провозглашен в 1834 г. Шамиль. Авторитетный богослов имам Шамиль проявил талант полководца и администратора и сумел создать горское государство, которое более двух десятилетий сопротивлялось русским армиям.
Имам Шамиль построил теократическое государство, которое Михаил Покровский сравнивает с мединским государством, созданным арабами Хиджаса под руководством Магомета. Для историка-марксиста Покровского имело значение то, что «власть Шамиля (как ранее Магомета) была чисто демократической, основанной на признании и избрании всего народа», то, что Шамиль объединил племена на основе единого для всех права, общего для всех мусульман - шариата, что он выработал военно-финансовую и административную систему. Иначе говоря, заложил основы современного государства.
В 1840 г. вспыхнул весь восточный Кавказ. Перешел на сторону Шамиля правитель Аварии Хаджи-Мурат, вдохновивший Льва Толстого. В начале 1844 г. общая численность русских войск на Кавказе достигла 150 тыс. человек. Непосредственно в боях с
[62/63]
горцами участвовало до 50 тыс. человек. Общая численность восставших народов немногим превышала 1 млн.
Только в 1859 г., уже после смерти императора Николая I, Шамиль был взят в плен и Кавказ - официально - покорен.
Кавказ, отвлекавший значительную часть армии, вынуждавший казну нести тяжелые расходы, не затрагивал жизненных интересов империи. Военный историк приходит даже к парадоксальному выводу: «Пятидесятилетняя Кавказская война - школа, подобная петровской Северной войне и суворовским походам, - была благодеянием для русской армии. Благодаря этой войне ей удалось сохранить свои бессмертные суворовские традиции, возжечь ярким пламенем начавший было угасать светильник»96. Историк мог бы добавить, что война с горцами давала офицерам и генералам возможность - в условиях мира в Европе - продвигаться по службе и получать награды. Продолжая размышления о «благодеяниях войны», можно говорить о «пользе», которую она принесла русской литературе. Александр Пушкин, Михаил Лермонтов, Лев Толстой, не говоря о многочисленных менее выдающихся поэтах и прозаиках, видели (или активно участвовали) Кавказскую войну, рассказали о ней в своих произведениях.