Шрифт:
На Юге не только помолвленная девушка, но даже молодая замужняя женщина могла рассчитывать на такое же обращение, как семнадцатилетняя девочка на своем первом бале, — те же комплименты, те же галантные шуточки, а здесь о такой вольности и думать не смей. Один юноша начал очень неплохо, отметив глаза Салли Кэррол, якобы, с первой минуты поразившие его воображение, но как же он перепугался, узнав, что она гостья Беллами и невеста Гарри! Он повел себя так, словно допустил чудовищную бестактность, стал совершенный сухарь и стушевался при первой возможности.
Тут очень кстати подвернулся Роджер Пэттон и предложил немного передохнуть.
— Итак? — весело сощурившись, поинтересовался он. — Как себя чувствует южная Кармен?
— Превосходно. А что скажет… Грозный Дэн Макгрю? 5 К сожалению, это единственный северянин, которого я с грехом пополам знаю.
Ответ пришелся ему по вкусу.
— Я — преподаватель литературы, — покаялся он, — и «Грозный Дэн Макгрю» не входит в мое обязательное чтение.
— Вы здешний?
— Нет, я из Филадельфии. Меня выписали сюда из Гарварда, преподавать французский. Впрочем, я здесь уже десять лет.
— На девять лет и триста шестьдесят четыре дня больше, чем я.
— Нравится вам здесь?
— Да-а… Конечно!
— В самом деле?
— А что в этом странного? Разве похоже, что я скучаю?
— Я видел, как минуту назад вы выглянули в окно и передернули плечами.
— Я фантазерка, — рассмеялась Салли Кэррол. — Дома на улице так тихо, а здесь за окном метель и в голову лезут всякие выходцы с того света.
Он понимающе кивнул.
— Раньше бывали на Севере?
— Два лета ездила в Северную Каролину, в Ашвилл.
— Симпатичное общество, правда? — он переключил ее внимание на ходуном ходившую комнату.
Салли Кэррол вздрогнула. То же самое говорил Гарри.
— Очень приятное! Они собаки.
— Что?!
Она густо покраснела.
— Извините. Я не имела в виду ничего плохого. У меня такая привычка, у меня все люди собаки или кошки, все равно — мужчины, женщины.
— Кто же вы?
— Я кошка. И вы. На Юге почти все мужчины кошки, и ваши дедушки на этом вечере — тоже.
— А Гарри кто?
— Гарри, конечно, собака. Все мужчины, которых я встретила сегодня, более или менее собаки.
— А какой смысл за этим стоит? Собака — это что, своего рода истовая мужественность в отличие от мягкости?
— Вроде того. Я никогда не задумывалась над этим, мне достаточно увидеть человека, чтобы понять, собака он или кошка. Наверное, это все чепуха.
— Не скажите. Это интересно. У меня ведь относительно этих людей тоже была своя теория. Я полагаю, они обречены на замерзание.
— Это как?
— В них все яснее проступает что-то скандинавское, ибсеновское. Они потихоньку погружаются в мрак, в уныние. Ведь у нас такие долгие зимы. Вы читали Ибсена?
Она отрицательно покачала головой.
— Так вот, в его героях вы всегда обнаружите какую-то гнетущую скованность. Это ограниченные и унылые праведники, для которых наглухо заперт мир безмерной печали и радости.
— Они не плачут, не смеются?
— Никогда. Вот такая у меня теория. В этих краях живет не одна тысяча шведов. Я полагаю, их привлекает сюда климат, для них он почти свой, и постепенно они смешиваются с местным населением. Сегодня их здесь всего несколько человек, но худо-бедно четыре наших губернатора были шведы. Я надоел вам?
— Нет, страшно интересно.
— Ваша будущая невестка наполовину шведка. Лично к ней я отношусь неплохо, но я убежден, что в целом скандинавы влияют на нас не лучшим образом. Не случайно они держат первое место в мире по числу самоубийств.
— Зачем же вы живете в таком кошмаре?
— А он мне не опасен. Я живу затворником, и вообще книги занимают меня больше, чем люди.
— Интересно, что все писатели именно Юг видят в трагическом ореоле. Испанки, жгучие брюнетки, кинжалы, тревожная музыка и прочее.
— Нет, — покачал он головой, — трагедия — удел северных рас, потому что им неведомо счастье всласть выплакаться.
Салли Кэррол вспомнила свое кладбище. Наверное, смутно к ней приходили те же мысли, когда она объясняла, что ей хорошо на кладбище.
— Итальянцы вроде бы самые веселые люди на свете. Впрочем, все это скучная материя, — оборвал он себя. — Вы выходите замуж за прекрасного человека, и это главное.
Он вызвал ее на ответную откровенность.
— Я знаю. Таким, как я, рано или поздно надо на кого-то опереться, и, мне кажется, в Гарри я могу быть уверена.