Шрифт:
Пока Алайна крутилась возле их стола, стараясь привлечь его внимание, Эдвин услышал, как Лилли крикнула на кого-то: «Быстро поставь сюда кувшин с вином и проваливай». Что-то было в голосе этой женщины - неприязнь, страх, ревность, что герцог отвлекся от разговора с Пьером и повернул голову. У стола почти у самого выхода из залы стояла молодая девушка в простом платье, чуть получше, чем у служанки. Ее каштановые волосы были убраны под простой чепец, открывая ее совершенное лицо. На мгновение Эдвин замер. Он умел ценить красоту, которую ему привила мать. Правильные утонченные черты лица, чуть смуглая кожа, ярко-розовые губы, темно-зеленые глаза, черные ресницы. Девчонка была красива, изыскано красива, но никто, кроме него не замечал этой красоты.
– Это кто? – спросил Эдвин у хозяина дома, который сидел слева и чуть в стороне от герцога.
– Это? – на мгновение Бродерик сбился, не сразу поняв, о ком спрашивает герцог. Он стал осматриваться, чтобы понять, на кого смотрит Эдвин. Потом по его лицу пробежала гримаса презрения, но тут же взял себя в руки и растянул свои губы в подобострастной улыбке. – Это дочь моей покойной сестры, Эвелина. Сирота. Я взял ее к себе в дом из жалости.
– Сколько ей? – лениво спросил Эдвин, стараясь не показывать своей заинтересованности девчонкой, на которую уже косились недобрыми взглядами Лилли и ее дочь Алайна.
– Пятнадцать исполнилось два месяца назад, мой лорд, - с поклоном ответил барон. – Она для меня, как родная дочь. Вы ничего не думайте, она…я даю ей все, что положено девице в ее возрасте.
Щека герцога дернулась. «Она для меня, как родная дочь». Он видел, как одета дочь Бродерика и что надето на этой Эвелине, которая замерла в нескольких шагах от стола, прижимая к груди пустой кувшин. И видел, как на нее смотрят Лилли и Алайна, каким тоном говорят с ней. Он ничего не стал говорить, просто снова повернулся к Пьеру, который улыбался Алайне, только краем глаза продолжал наблюдать, как Бродерик машет своей племяннице, чтобы она убиралась из зала и не смела больше показываться.
После ужина Эдвину выделили самую лучшую комнату в доме. Когда слуги ушли, оставив герцога одного, к нему зашел Пьер.
– Как думаешь, Алайна наведается сегодня к тебе?
– Уверен, - небрежно ответил Эдвин. – Хочешь остаться?
– Конечно хочу, - хищно улыбнулся Пьер. – Позволишь разделить с тобой девицу.
– Могу отдать. Меня она не интересует, - отмахнулся герцог. – Лучше налей еще вина. В этом захолустье на удивление хорошее вино.
– Так у Бродерика свои виноградники, которые сажали его давние предки. А еще у него свои сады, которые посадил его прадед. Тем и живет барон, торгует фруктами и вином. Но я тут поговорил кое с кем, и могу сказать, что он совершенно не умеет вести свое хозяйство, всегда на грани разорения. А еще любит играть в кости, проигрывает большие суммы. Говорят, что уже половину своих садов проиграл соседу. Мечтает выдать свою дочь за богатого. Вот и старается перед тобой.
Эдвин усмехнулся. Все как всегда – отец мечтает отдать свою дочь за деньги кому угодно, лишь бы побольше заплатили. Интересно, а за сколько он отдаст свою племянницу, ведь она ему совершенно не нужна?
Мужчины сидели в довольно удобных креслах в темноте комнаты перед горящим камином, распивая вино и ожидая прихода Алайны. За окном бушевала буря, трещали деревья, дождь барабанил в окно, словно хотел выбить его, ворваться в комнату. Красивое лицо герцога выражало скуку и усталость. Пьер был нетерпелив и все время оглядывался на дверь комнаты. Наконец раздался тихий стук, а потом дверь приоткрылась и в комнату скользнула женская фигура в белой тончайшей ночной рубашке, под которой было видно обнаженное девичье тело.
Увидев у камина двух мужчин, Алайна замерла, переступая нервно босыми ногами. Она не ожидала, что кроме Эдвина в комнате будет кто-то еще.
– Чего застыла? Проходи, - лениво проговорил Эдвин, не вставая с кресла, рассматривая девицу через хрусталь бокала, наполненного вином. – Зачем пришла?
– Простите, - невнятно проговорила девица, - я хотела спросить, не надо ли Вам что-нибудь еще.
– Надо, - вместо герцога ответил Пьер, растягивая губы в хищной улыбке. – Иди сюда.
Она кинула взгляд на герцога, но тот только смотрел на нее и покачивал в бокале вино, которое в свете каминного огня играло рубиновыми бликами. Девушка подошла к креслу, на котором сидел Эдвин, остановилась. Она хотела казаться испуганной, даже пыталась руками прикрыть свою грудь, но глаза девушки говорили о другом. Она жаждала отдаться герцогу прямо сейчас, и готова на все, только чтобы он взял ее.
– Раздевайся, - тихо сказал он.
Алайна молча спустила с плеч ночную рубашку, позволяя ей упасть к своим ногам, переступила через лужицу тонкой ткани. Девица была хорошо сложена, тонкая талия, длинные ноги, упругая грудь.
– Я люблю Вас, мой лорд, - шепот девушки звучал с таким наигранным трепетом, что Пьер, который с хищным интересом рассматривал девицу, усмехнулся.
Она так хотела выглядеть соблазнительной, что была просто смешной. Неуклюжие попытки показать себя неопытной и наивной вызывали у Эдвина злую неприязнь.
– И что ты хочешь? – спросил Эдвин, который хотел избавится от нее. Даже прикасаться к ее молодому телу совершенно не хотелось.
Каждый раз одно и то же. Еще ни одна девица, которая бы появилась перед ним, не отказалась раздеться и не начинала говорить о своей любви к нему.
– Я хочу быть с Вами, - прошептала она, выгибаясь перед мужчиной так, чтобы ее грудь оказалась ближе к его лицу.
– Меня хочешь, - усмехнулся герцог. – А моего друга?
Он кивнул на Пьера, который поднялся с кресла и подошел ближе к девушке. Алайна кинула на него быстрый взгляд, потом снова посмотрела на герцога.