Шрифт:
Одной рукой Джо ухватил пиво, а другой снова сжал револьвер. Сделав глоток, он пробормотал:
– Почему они послали тебя сюда?
– Меня никто не посылал, я пришла сама. Это моя работа.
– Серьезно? Ты что, психоаналитик или что-то в этом роде? – фыркнув, Джо снова глотнул из бутылки.
– Не совсем. Я беседую с теми, кто попал в затруднительное положение (или думает, что это так). А что случилось с тобой, Джо?
– Я по уши в дерьме, вот и все.
– Почему ты так думаешь?
– Жена меня бросила. Мы были вместе всего полгода, и вот она ушла. Она не раз говорила мне, что уйдет, если я не брошу играть, но я не верил.
– Должно быть, это стало для тебя настоящим ударом.
– Она – лучшее, что было в моей жизни. И вот я ее потерял. Я думал, что смогу отыграться, – пара хороших ставок, и все будет в порядке. Но это не сработало, – Джо пожал плечами. – Никогда не срабатывало.
– Но этого недостаточно, чтобы покончить с собой. Я понимаю, как это больно, когда от тебя уходит любимый человек. Но ведь если ты умрешь, то уже никогда не сможешь исправить ситуацию. Как зовут твою жену?
– Лори, – пробормотал Джо, тщетно пытаясь удержать слезы.
– Вряд ли ты захочешь причинить ей боль. Как, по-твоему, будет чувствовать себя Лори, если ты покончишь с собой?
– Какая ей разница?
– Если бы ей было все равно, вряд ли она вышла бы за тебя замуж. Не возражаешь, если я присяду здесь? – Фиби приблизилась к краю крыши в нескольких футах от Джо. Тот лишь равнодушно пожал плечами. Тогда Фиби присела на крышу и отхлебнула из банки с кока-колой. – Мне кажется, нам стоит поговорить об этом. Нужно решить, как помочь тебе, как помочь вам с Лори. По-моему, ты пытаешься найти способ, который позволил бы решить сразу все проблемы.
– С работы меня уволили.
– Да, тебе и правда нелегко. А чем ты занимался?
– Я бармен. Работал в спортивном баре – там, внизу. Лори это не нравилось, но я сказал ей, что справлюсь. И не справился. Начал делать ставки – одну за другой. Когда стал проигрывать, забрался в кассу – чтобы Лори ни о чем не догадалась. Так и пошло: ставки, проигрыши, новые кражи. В конце концов меня поймали и уволили. С платой за квартиру я тоже просрочил.
Джо взял револьвер, покрутил его в руке. Инстинкт самосохранения побуждал Фиби броситься в укрытие, но она постаралась не терять самообладания.
– Сама видишь, у меня не осталось ровным счетом ничего.
– Джо, я могу понять, что ты чувствуешь сейчас. Но на самом деле у тебя осталось не так уж мало возможностей – при условии, конечно, что ты не убьешь себя. В этом случае у тебя действительно ничего не останется. Ты уже не сможешь вернуться, не сможешь примириться с Лори. Что бы ты стал делать, если бы у тебя вдруг появился шанс помириться с ней?
– Не знаю, – Джо окинул взглядом город. – Где-то играет музыка. Должно быть, на параде.
– Поверь мне, всегда есть для чего жить. Какую музыку ты любишь?
Внизу, в квартире Джо, Дункан повернулся к Дейву:
– Музыку? Какую музыку он любит? О чем это она, черт возьми?
– Она хочет, чтобы он говорил. Убалтывает его, – Дейв кивнул головой в сторону парня на крыше. – Пока он рассказывает о «Колдплэй», ему вряд ли придет в голову броситься вниз.
В течение следующих десяти минут Дункан слушал, как эти двое мирно беседуют о музыке. Такой разговор можно было подслушать в любом ресторане или баре города. Однако при мысли о Джо, сидящем на крыше дома, все это начинало казаться несколько нереальным. В свою очередь, стоило ему представить маленькую рыжеволосую женщину с кошачьими глазами, как она непринужденно беседует с полуголым вооруженным барменом, помышляющим о самоубийстве, и ситуация начинала казаться просто невозможной.
– Думаешь, мне стоит позвонить Лори? – несколько неуверенно поинтересовался Джо.
– А тебе этого хотелось бы?
Фиби уже знала, что полицейские пытались связаться с бывшей женой Джо, но безуспешно.
– Я хочу сказать ей, что сожалею о случившемся.
– Это хорошо. Но ты ведь знаешь, что действует на женщин лучше слов: ты должен доказать ей свое раскаяние на деле. Так же и со мной. Ты сможешь убедить меня в своем раскаянии, если отдашь мне револьвер.