Емельянов Афанасий
Шрифт:
— Эх, Кита, — вздохнул он. — Пожалею я об этом. Сидеть бы тебе лучше преспокойно дома за прялкой, как и полагается.
Девушка до последнего сомневалась в его решении и теперь счастливая повисла у него на шее.
— Беги живо домой! — Сетар освободился от объятий. — Знаю, сколько ты собираешься.
Он шлепнул ее вдогонку по бедру, и Кителиа, широко размахивая руками и припрыгивая на бегу, понеслась к своему дому на Косматом Холме.
Его поклажа была готова еще вчера. Сетар не любил долгих проводов и планировал отправиться на южной полуденной повозке. С кем следовало, он уже простился, а остальные лишь поднимут ненужный шум.
И вот он дома. Надолго ли он его покинет? Сильно ли будет скучать? Но сейчас некогда предаваться светлым воспоминаниям — скорые сборы, и в дорогу. Перед уходом Сетар взглянул в зеркало: плотная кожаная солдатская роба Первого отряда, богатые щитки из железного дерева, походный черный плащ — он думал разглядеть в отражении себя прежнего, но увы. Друзья говорили: «Рановато тебе стареть». Однако и три дюжины лет — не шутки, и годы спокойствия в мире, но не в душе наложили свой отпечаток. Так что вопреки желанию он предстал перед собой тем, кем, в сущности, и был — подуставшим от оседлой жизни солдатом в поисках приключений. А зачесанные назад каштановые волосы, обострившиеся черты лица и все еще ясные глаза придавали его виду даже некую обманчивую деловитость. Хотя в ближайшее время она весьма пригодится. Сетар опробовал перед зеркалом несколько серьезных мин, усмехнулся своим навыкам лицедейства и с легким сердцем ступил за порог.
«Опять днем весьма прохладно, а ночью и дождь может пойти. Вот вам и весенняя пора… Но шут с ней, с погодой — чертовски приятно видеть девственные леса и поля Храмира. А вон и стадо диких лошадей пасется. Обуздать одну такую — домчался бы быстрей ветра!
Засиделся я в деревне. Чем бы ни обернулась моя затея, а кости размять полезно будет. И боевой дух еще отнюдь не угас! Предвкушение опасного перехода порой бередит ум наравне с ожиданием встречи с Делией. Я немного даже опасаюсь, что слухи про Волчьи перевалы окажутся сказками, и нас ждет нудная неделя преодоления гор. Походные заметки поэтому не помешают — в борьбе со скукой и тяжелыми мыслями. Все-таки подарок Абара пригодился. Но на первый день работы с пером уже достаточно. Мы преодолели лишь две трети пути до постоялого двора на развилке, а солнце уже садится. Надо подогнать извозчика, иначе дотемна не успеем».
Сетар бережно уложил книгу в суму и прошел вперед по трясущейся телеге. Он извлек из мошны пару серебряных, дабы уговорить провожатого не жалеть свою кобылу, — язык денег торговцы понимали лучше всего. Извозчик молча принял монеты, звонко хлестнул поводьями, и лошадь прибавила ходу.
Сетар вернулся на место и взглянул на Кителию. Она, чуть наклонив голову, улыбнулась в ответ. В первые часы девушка беспокойно посматривала в сторону дома и печально вздыхала. Но затем она как-то себя приободрила и теперь даже вспомнила о своей забавной походной привычке сочинять и петь о том, что видишь.
Не сумев придумать завершение, она засмущалась.
— Ох, Кита, — Сетар покачал головой, но не сдержал улыбки. — Тебе же двадцать три. В следующем году посвящение в девы, а ты до сих пор как дитя.
Она лишь пожала плечами, ничего не ответив. Любое обвинение разбивалось об эту непосредственность. Раньше Сетар злился на нее по пустякам: за неуместное ребячество, за молчание, когда надо говорить, и болтливость, когда стоило бы промолчать, за дурацкую привычку молиться древним Духам, несмотря на веру в Создателя. Но подруга всегда лишь пожимала плечами, и со временем он просто привык.
Вскоре луна потонула в сгустившихся тучах, и путникам пришлось пережить пару часов волнительного ожидания, пока наконец за очередным холмом не показались огни сельской местности.
— Откуда эти дома? Разве Лиственница не в лесу? — спросила девушка. — Боже, подумать только, я никогда не была на юге!
— Деревня в роще, как я и говорил, — Сетар указал на предгорные холмы, сплошь покрытые густым лесом на юго-востоке. — А постоялый двор вынесен к дороге. Здесь большая развязка: по тракту на запад можно пойти вокруг, мы же пойдем на юг, через Темные горы.
— Когда вспоминаю о перевалах, у меня мурашки по коже! — приглушенно молвила Кителиа и прижала руки к груди. — Я не глупая трусиха, чтоб напугаться от всяких бредней, но ведь жуть, что рассказывают!
— Ты именно глупая трусиха, — заверил ее Сетар. — Но не волнуйся, ничего с нами не случи…, — он не успел договорить, потому что получил болезненный тычок палкой в живот.
— Ты точно продолжаешь тренировки? А то палка глубоко ушла, — девушка рассмеялась, прикрыв ладошкой рот. Освобождение от оков родительского очага определенно пошло ей на пользу.
Повозка сделала короткую остановку около вывески «У Дора» и одиноко тронулась на запад. Сетар, окинув взглядом россыпь построек на дворе, сразу заприметил большой дом с верандой, из окон которого бил яркий свет. Уж пивную он узнает всегда.