Шрифт:
Владимир открыл галлерею и начал листать фотографии с прошлых выходных. Она часто брала его телефон и делала совместные спонтанные фото, вот они на вокзале перед очередной вылазкой в другой город, вот они качаются на деревянных качелях на Воробьевых Горах. Женя была тем человеком, ради которого Владимир становился лучше, ради которого он рос и хотел жить, это был островок безопасности, на который он смотрел с таким трепетом и обожанием, что и без слов можно было понять, как она ему дорога. Плотный туман мыслей рассеялся вместе с объявлением нужной остановки. Оставалось пройти через парк и Владимир будет дома. У выхода из Метро он купил хлеба, чтобы покормить белок, что часто бегали у сосен вдоль парковой аллеи, однако, в этот раз бельчата предпочли заниматься чем-то другим, не показывая носиков из своих убежищ.
Женя точно вернулась с работы, это можно было понять по кухонному столу, на котором были разбросаны тюбики из-под краски, раз в две недели она красила волосы в огненно красный и кто бы знал, как ей это шло. Положив хлеб в буфет, Владимир смахнул рукой грязные скляночки и перчатки в корзину и протер тряпкой стол. С телефона пришло уведомление в телеграме: «проект 107», - гласил текст. В двери зашуршал ключ, но открыть дверь не удалось, на автомате Владимир закрыл ее на щеколду. Отщёлкнув механизм, он увидел ее с мокрой красной головой, она тут же бросилась к нему на шею. Душа наполнилась ликованием, он приобнял достаточно дежурно, как всегда, не умея проявлять настоящие эмоции.
«Ты где была?»
«Ходила за краской, пока шла в магазин, увидела белок у парка, там, где стоят тренажеры, решила их покормить, когда вышла, их уже не было».
Владимир подошел к буфету, открыл его и показал пакет с хлебом. Оба засмеялись.
«Что будем смотреть вечером?»
«Не знаю, а ты что хочешь?»
«Может начнем какой-нибудь британский ситком? «Отец Тед», например».
«Хорошо, но давай после ужина, мне еще поработать нужно».
Квартира была двухкомнатная, у многих в отношениях сложно было потеряться и в многоэтажном дворце, Женя же была самая понимающая девушка в мире, она знала, когда нужно молчать, когда нужно не беспокоить и ни разу не было так, что во время работы Владимир отвлекался на какие-то действия с её стороны. Не смотря на любовь и тягу друг к другу, оба уважали личные границы, стараясь давать время на самого себя партнеру. В маленькой рабочей комнате, в которой поочередно занимались своими делами то Владимир, то Евгения, было почти пусто. Арендованная квартира не ослепляла глаз ремонтом, но и не вводила в уныние. Свежий линолеум поверх деревянного пола, однотонные выкрашенные в голубой стены, компьютерный стол с возможностью регулировки высоты, макбук, кресло, да полка с книгами, которая переехала прямиком из предыдущего места аренды. Книги давно покрылись пылью, словно реликт из прошлой жизни, их никто не решался выкинуть, но и читать их желания не было. Когда-то давно оба болели покупкой новой литературы, это был акт подтверждения того, что ты живешь. Не вся новая литература была прочитана, но сам процесс приобретения будто бы говорил тебе: «О да, сегодня я доволен! Я существую!» Со временем, когда пришла осознанность, этот ритуал исчерпал свою волшебную силу. Если хотелось читать, была электронная книга, а показывать во всяких социальных сетях свою библиотеку попросту отпала необходимость, какая там разница, что и кто думает, если два человека уже нашли друг друга и создали для самих себя свою вселенную, куда нет пути посторонним людям. Изменив даты на старом проекте, Владимир отправил документ в корпоративный чат.
Если бы люди посмотрели на эту парочку со стороны, они бы ни за что не поверили, что можно быть счастливыми вот так просто, в их отношениях даже вылазки в город были довольно редки, большинство вечеров сводилось к совместному чтению книг или к просмотру сериалов. Сегодня, укутавшись в плед, они смеялись над сериалом про католических священников. Между делом, Владимир делал массаж рук Жене, это она научила его этому в первые дни знакомства, теперь это был ежевечерний ритуал, переходящий иногда в споры, кто и кому лучше его делал. Спорили они не мало, но для обоих это было так незначительно, что если представлять отношения в виде погоды, максимальный шторм в их взаимодействиях был бы грибным дождиком, который скорее украшал и разбавлял слегка приторную идиллию. Женя положила голову на грудь Владимиру и спросила: «Тебе завтра к одиннадцати?»
«Да, может и попозже смогу, чтобы поспать подольше».
«А может сходим вместе за кофе?»
В момент, когда она думала о том, что утро они проведут вместе, она напоминала мурлыкающего кота.
«Конечно, с удовольствием. Я хочу, чтобы ты знала, что и через десять лет…»«Да-да, и через десять лет ты бы хотел пить со мной кофе».
Владимир поцеловал Женю в лоб. Это была правда, когда он, по совету с ютубов, силился представить себя счастливым, он всегда представлял их в любимом кафе за любимым напитком, она всегда гладила его под столом, а он стеснялся и говорил не делать этого, пока он пьет, хотя ему это нравилось, это была часть «ежового» характера, лишь подчеркивающего особое отношение к Жене.
Владимир резко вспомнил, что ему нужно было отправить очередную жалобу, поставил сериал на паузу и сказав: «Я сейчас», - удалился в маленькую комнату. Открыв мак он заполнил стандартный формуляр, где в описании проблемы напечатал:
«Десятого сентября, бригаде монтеров не выдали достаточно кабеля, из-за этого вовремя не был завершена прокладка волокна, а работники вынуждены были за свой счет дозаказывать материалы, которых не отгрузили в достаточном количестве со склада.»
Вернувшись в комнату, они испили вечер до сна, причем сериал так и продолжал идти, а свет, наверное, был единственным непогашенным до рассвета во всем многоквартирном доме.
Кафе от дома было в 15 минутах ходьбы, это заменяло им утреннюю зарядку, дорога тянулась через тот самый парк с белками, иногда они даже задерживались у тренажерной зоны, делая ленивые упражнения, скорее для собственного спокойствия, чем для набора физической формы. В кафе «У дома» по утрам почти никого не было, приятная, тягучая пустота лишь изредка нарушалась сотрудниками, любящими послушать музыку чуть громче, чем следовало. Заказав два капучино, они уселись в том углу, где был удобный диван, держась за руки, они достали свои телефоны и начали проходить различные утренние активности, Владимир пытался освоить испанский, но дальше, чем «Hablo un poco de espanol», дела не продвигались, Женя пыталась понять, нужно ли ей высшее образование, если да, то какое конкретно? Выбор склонялся к медику, поэтому она проходила тесты по биологии. За утренним кофе они обычно не общались, утро лучше оставлять тишине, как с точки зрения новостей, так и со стороны разговоров, уметь слушать и любить отсутствие посторонней информации были необходимыми навыками в море из бесконечного шума и внешних раздражителей. Владимиру нравилось, что Женя, пусть и не всегда, но чаще всего следовала этому же пути, бабульки из соседнего подъезда или дальние родственники, или другие люди, которые точно имеют профиль в ОК, назвали было это родственным душами. Просидев молча полчаса, Женя спросила: «Тебе не пора?»
«Точно, с тобой время летит незаметно».
– Владимир поцеловал Женю в щеку и понес поднос к мусорке. «Ты сегодня дома?» - спросил он, обернувшись.
«Да».
«Постараюсь освободиться пораньше».
По пути к станции Владимир записал в дневник эмоций: «Хорошо бы каждое утро начиналось так», чтобы не забывать, каково это - быть по-настоящему счастливым. Такая запись, даже если за день что-то произойдет, уже будет служить щитом от неблагоприятных событий.
У крыльца офисного здания стоял недовольный Павел Евгеньевич и курил, кислая мина объяснялась тем, что некоторое время назад в здании запретили курить, даже специальные места были разобраны, поэтому для всех любителей пустить дымок, выход был только один - улица. Павлу Евгеньевичу, как человеку, который вдыхает больше дыма, чем кислорода, новые правила не нравились, со стороны казалось, что вот она - проблема, которая смогла бы спихнуть с него розовые очки консерватора, единственный запрет, способный вывести из себя даже такого терпеливого человека, но он сдюжил, бухтел что-то себе под нос, с губ иногда срывались отборные матные слова, но громко голос не подавал. Завидев Владимира, начальник выпустил клуб дыма так, будто это был последний выдох в его жизни, стало понятно, что его утреннее лицо помял вовсе не запрет, а очередная жалоба от сотрудника.