Шрифт:
Ну и главное: они готовы открыть своё посольство в Выборге.
Есть целый ряд вопросов, которые ещё только предстоит утрясти. Во-первых, это их гражданство в империи. Они считают его постыдным и воспринимают себя как высшую расу, а нас как куски глины, в самом прямом смысле. Во-вторых, вайенторцы ни под каким видом не желают отпускать, а-ам…
— Клонов, — подсказал Орлов, — так называются искусственные братья-близнецы.
— Да-да, клонов Репья. В-третьих, вайенторцы пока не определились с гражданством возрождающихся элдьфи. В-четвёртых, они требуют установить зону безопасности вокруг их границ, в которую не будут заходить люди. Там много вопросов по контролю перемещений и так далее. Ну и, конечно, они пока что не готовы признать вас, Анастасия Павловна, императрицей, а свою территорию частью империи, — Грибоедов перевёл дух и опустился на место.
Совещание проходило в небольшом зале. По этому поводу сюда внесли длинный стол вокруг которого установили обитые бархатом кресла.
— То есть, пока что почвы для вашего личного участия в переговорах нет, — добавил Орлов. — Не думаю, что стоит спешить с широким освещением этой ситуации.
— Я так не считаю, — тут же встал худой, высокий как каланча граф Кропоткин, ответственный за внутреннюю политику. — Это событие должно освещаться максимально широко именно в плане участия их высочества, — чиновник принялся с силой тыкать указательным пальцем в столешницу. — До выкликания у нас осталось чуть менее двух месяцев, и результаты нужны прямо сейчас.
Награждение отличившихся при уничтожении гнезда изменённых получилось впечатляющим, однако этого решительно недостаточно. Таких поводов должно быть много, — наседал Кропоткин. — Так что следует форсировать создание хотя бы временного представительства элдьфи. Открыть следует его максимально эффектно.
— Проблема в том, Павел Аркадьевич, — обратился к графу Елисей Нилович. — Нам ведь придётся объяснять, как мы установили контакт, а учитывая то, что первым с элдьфи встретился Медногорский Мясник… — покачал головой начальник разведки.
— А сам-то Репей, что думает, о том, что его не наградили? — внезапно спросила цесаревна.
Повисла короткая пауза. Елисей Нилович поднялся и зачитал из донесения.
— Он собственно на это сказал следующее: «разведчик, помни, от твоего подвига зависит награда прислонившегося». Кто-то из наших случайно сболтнул, и всего за пару дней это стало самой популярной фразой в управлении.
Анастасия Павловна хмыкнула в руку. Успокоившись, она спросила:
— А если серьёзно?
— Ну, ещё он сказал: «без права на славу, во славу державы» — Пожал плечами Елисей Нилович.
— А вот это, пожалуй, пойдёт, — пробурчал себе под нос Кропоткин, записывая что-то в блокнот. — Хм, только надо бы какого-нибудь автора поприличнее подобрать. Да, я ещё хотел вот что сказать, — он поднялся. — Я, конечно, понимаю, что господин Громов имеет более чем серьёзные заслуги перед империей, однако его методы обучения, честно говоря, вызывают возмущение в обществе. Я считаю, что нам следует надавить на него, чтобы он использовал более привычные способы.
— А я вот принципиально не согласен, — поднялся грузный и широкоплечий министр образования Захарьин. — В Выборгскую академию записалось почти в три раза больше студентов, чем в прошлом году, и это дело только набирает, так сказать, обороты.
Эффектная блондинка Ольга Ларина, бухнулась на стул передо мной. Я, не обращая на это внимания, сосредоточено, вкушал гречневую кашу из контейнера. Война войной, а обед по расписанию.
— Слушай, Репей, а почему ты в столовую не ходишь? — Лисица спросила это, не отрываясь от газеты, которую раскрыла, спрятавшись от меня.
— А почему вы не там? — вернул ей мяч я.
— Фигуру блюду, — пожала плечами однокурсница.
— Хорошее дело…
— А шо это у тоби с физиохномией? — не здороваясь, завалился в аудиторию огромный, как два шкафа белорус Грыша, ещё один член нашей неформальной группы.
— Понимание приходит с опытом, — мрачно ответил я.
— Ты шо с Татьяной своей?.. — не окончил он фразы, многозначительно глядя на меня.
— Нет, просто от осколка не увернулся, — пожал плечами я.
Вот безобразие, пулю броня моя остановить может, а летящую в меня посуду угрозой не считает. Жизнь несправедлива! Вообще, царапину мне всамделишный кузнецовский фарфор оставил прямо-таки впечатляющую, наискосок через весь лоб.
— Вот кто бы мог подумать, что у нашей Танечки такие нетривиальные вкусы, ну вы поняли… — заявила прошмыгнувшая за Грышей Эльвира Тимирязева.
— А я-то тут при чём? — возмущённо произнесла только что вошедшая в дверь моя соседка по парте. — Ну и за что тебе прилетело? — спросила она, сев рядом со мной, — целый день держалась и вот на тебе. Интересно, сегодня Демидова забыла поставить между нами портфель.
— А-а-а… так… — махнул рукой я. — Девицу одну из элдьфи в замок привёл, а у той характер не подарок, вот госпожа Лии Виэлле в меня, чем под руку подвернулось, и швырнула.
— Высокие у вас отношения, — хитро уставилась на меня Демидова.