Шрифт:
— Заменить, как я понимаю, нечем, — резюмировал я.
— Ага, совершенно нечем. Поэтому сейчас от гордого звания «корабль-носитель» осталось только одно название.
— Однако, учитывая наши планы, уже идёт активное переоснащение ангаров, чтобы вместо дронов там можно было разместить боевые мехи, а также ракетные и торпедные установки автономного сброса, — добавила Рина, напомнив о собственной идее.
Рина предложила весьма интересное решение проблемы пустующих сот. Она придумала модернизировать их для перевозки и сброса не только москитного флота, но и других крайне полезных в бою сюрпризов. Например, ракетных или торпедных платформ автономного запуска. Фактически это были бронированные контейнеры с примитивным зачатком ИИ, которые просто отстреливались в открытый космос. Форсажные двигатели, аналогичные тем, что используются на наших мехах, выводили эти пусковые установки на заданную позицию, после чего происходил массированный залп. В каждом таком «ящике» скрывалось двадцать ракет или пятнадцать тяжёлых торпед. Это нехитрое и довольно дешёвое в производстве изобретение позволяло нам наносить болезненные удары с самых неожиданных ракурсов.
Но был у этого решения и существенный минус: общий ударный кулак москитного флота «Колосса» уменьшался почти на сорок процентов от базовой вместимости. Оно и неудивительно: ведь изрядную часть ангаров пришлось кардинально переделывать для обслуживания этих пусковых контейнеров.
— И как успехи на этом поприще? — поинтересовался я.
— Работы идут. Если верить отчётам… — лааарискай опустила взгляд на свой инфопланшет, сверяясь с цифрами, и добавила: — Переоснащение завершено на тридцать два процента. Полная переделка ангаров завершится через двенадцать дней.
— А ускорить процесс никак нельзя? — спросил Рен, который явно заинтересовался тактическим потенциалом этой задумки.
— Увы. Это было бы возможно, будь у нас нормальная орбитальная верфь, а так большую часть монтажа инженерам приходится выполнять по старинке, едва ли не вручную. Мы и так опережаем график на двадцать один процент.
— Хорошо. Спасибо, Рина. Можешь быть свободна.
Мышка только этого и ждала. Она быстро вскочила с кресла, смахнула проекцию корабля и, слегка поклонившись в мою сторону, поспешно покинула помещение, явно стремясь как можно скорее вернуться на орбиту к своей работе. Я посмотрел на закрывшуюся за ней дверь. Рина почти никогда не задерживалась на поверхности, предпочитая планетарному простору тесное нутро инженерных палуб.
Переведя взгляд, я кивнул Русакову, который ждал возможности взять слово. Он грузно поднялся, поправил новый мундир с генеральскими знаками отличия, коротко откашлялся, перелистнул пару страниц на своём инфопланшете и заговорил:
— Силы Раграса растут, нанятые инструкторы сполна отрабатывают свои кредиты. В первую очередь формируются десантно-штурмовые легионы, — на слове «легионы» Геннадий непривычно запнулся.
Вообще, идея изменить название крупных войсковых соединений с «корпусов» на «легионы» была моей личной прихотью. Изначально это так и преподносилось, но мысль быстро подхватил Рен, а затем, на удивление, и Русаков. Правда, генерал ещё не до конца привык к новой терминологии. Таким образом, мы не отходили от общеимперской сути комплектования наземной армии — внутренне структура оставалась прежней, — но в то же время символически отдалялись от Империи, подчёркивая свою обособленность.
— Поставка вооружения и техники идёт в штатном режиме, пусть и не без накладок. То транзитный груз пропадёт, то логистика подведёт. Но всё в пределах допустимой погрешности, — продолжил Русаков. — Нам придётся вести наступательную войну на мирах с самыми разными климатическими условиями. Поэтому в основном закупается техника с высокой проходимостью. Хотелось бы, конечно, переоснастить солдат по последнему слову техники, но и машины прошлого поколения — весьма достойный и надёжный вариант.
Русаков отложил планшет, всем своим видом показывая, что больше ему докладывать не о чем. Я удовлетворённо кивнул, и генерал опустился в кресло.
А я в очередной раз задумался о том, как стремительно всё меняется. Совсем недавно у меня за душой не было ничего, кроме единственного корвета и верного друга. А теперь я сижу во главе стола и буднично выслушиваю доклады о формировании собственной полномасштабной армии.
— В общем, так. Готовимся к тому, чтобы войти в систему Золотого Солнца своими силами, — я обвёл совет жёстким взглядом. — Это значит, что флот должен быть в стопроцентной боевой готовности, а наземные части готовы к немедленной высадке и сражению на поверхности. Крейн, твоя задача — продумать тактику космического боя с учётом присутствия в ордере уязвимых десантных транспортов. На этом объявляю экстренное совещание штаба закрытым.
Я вдохнул ночной воздух Раграса полной грудью. Климатические установки купола отлично освежали и увлажняли сухой планетарный воздух. Ночное небо, как и всегда, делилось почти надвое: в одной его части царила непроглядная тьма, сквозь которую едва просвечивали очень далёкие звёзды. В другой, словно в противовес этой пустоте, космос сиял мириадами мерцающих светил. Завораживающее зрелище.
Я выбрался в парк, разбитый недалеко от центральной площади. Он занимал изрядный кусок территории и утопал в зелени. Вообще, парка тут изначально не было, но после того как Раграс-Прайм подвергся орбитальной бомбардировке, эту часть купола перестроили — и не без участия Венеры. Парк стал местом памяти: именно сюда перенесли уцелевшие стены, густо исписанные именами погибших. Неведомый мне ландшафтный дизайнер очень умело вплёл искорёженные обломки в органическую структуру парка.
Порой мне жизненно необходимо было побыть в тишине. В последнее время я почти не спал, держась в основном на стимуляторах и коротких сеансах в медкапсуле, работая на износ даже по ночам. Всё-таки подготовка к полномасштабной войне, когда у тебя в активе почти ничего нет, — дело крайне непростое, требующее колоссальных усилий, как от подчинённых, так и от тебя самого. Но иногда я всё же выбирался сюда, ложился на короткую зелёную траву с фиолетовым отливом и просто смотрел в тёмное небо ночного купола.