— Тех, кто подписал вот эту гадость — могу. А могу и развести, и компенсацию выплатить. Кажется, даже парня с парнем и девку с девкой свести может получиться. Легально. Право, уважаемые, нужно смотреть, на чём оставляете свои пальчики. И, кстати, об этих парочках — обе городские?

— Да, леди сида. Готово. Сэры рыцари, вот послания, готовы!

Гверид стряхнула с грамот песок, перевязала обе чёрно-белыми ленточками: известие, как ни крути, официальное. Посланцы вышли — неторопливо, вразвалочку. Чай, не война, да и недалеко. А достоинство уронишь — поднимать измучаешься.

— Отлично. Не прибегут через час, будем считать трансфер состоявшимся. Хороший урок выйдет. Тогда Гверид поднимет ещё две пары... Заодно узнаем, врал ли Цезарь, когда писал о бриттах, что у них в обычае жениться всей деревней на ком попало!

Час — это, конечно, долго. Но именно через час била должны были сообщить об окончании рабочей смены. Зато обе пары успели явиться — и не одни, а с роднёй. И неплохо вооружённой. Впрочем, сида, не обращая внимания на копья и щиты, сунула бумаги под носы и носики.

— Чьи подписи? А за неграмотных пальцы? Ну-ка отвечайте! Вот и храни правду с такими! Ладно. Сегодняшнюю мою выходку можете считать шуткой. На грядущее — знайте, что подписываете! Гверид, милая, подними все брачные договоры. Нет, не все сегодня, я же не зверь, я добренькая... И подготовь извещения, что, в случае, если брачный контракт не будет перезаключён по новой форме, включающей клаузы о запрещении транфера как гражданского состояния в целом, так и любых прав и обязательств, с ним связанным. В противном случае мы считаем возможным производить указанные трансферы по нашему усмотрению. И прибавь лично от меня, я подпишу: а кто будет сам злоупотреблять такими бумагами — в гости приду. Песни попеть!

Может, именно из-за этих угроз — и забегавших слухов, батюшке Адриану взбрело в голову опровергать слухи о смертоносности сиды. На практике. Так что три следующие ночи он провёл в пещере. Распевки — терпел, но когда Немайн начала петь незнакомые песни на странной, невозможно вульгарной латыни, оторопел. Сначала вообще принял за персидский или армянский, но знакомые корни слов выдали. Викарий ещё раз пришёл к выводу, что последние четыре года базилисса провела не в странном, а в очень странном месте!

А проповеди стали более успешными — люди сходились со всей округи. Священник отнёс это на то, что ежевечерние евангельские чтения Августины не только зародили в душах дополнительную крепость веры, но и породили вопросы в умах, ответы на которые и должна давать пастырская проповедь. И был не прав: ходили на него. Посмотреть и послушать человека, который ходил на холм Гвина, и вернулся в незапачканных штанах. Который, не будучи учеником сиды, слушал её пение, и оставался жив и доволен. Очень мудрый и могущественный человек. Такого стоит выслушать. А если уж удастся понять — совсем хорошо!

А письмо было почти закончено. Оставалось только прибавить к нему последнюю новость.

"А напоследок — забавное. Немайн велела разослать письма ко всем соседним правителям с извещением о новом государстве, приветствиями и добрыми пожеланиями — и написала их по-камбрийски. Разумеется, его переведут! По крайней мере в Мерсии и Хвикке. И если "Хранительница Правды" будет переведена точно по смыслу, то "Владычица Холма" будет выглядеть титулом или епископским, или императорским. В зависимости от воли человека, что будет переводить письмо..."

Жар кузни Лорн ап Данхэм чувствовал безо всяких термометров. Он даже не знал, что это такое — но по тому, как светится расплав в тигле, мог сказать многое. Вот и теперь он следил за тем, чтобы температура оставалась ровной. Не позволял себе отвлечься ни на вздох — чтоб подмастерья не испортили столь тяжко давшуюся работу. А заодно и двадцатилетней выдержки слиток железа. Один из самых старых, которые заложил сам Лорн. Тронуть переданные два дня назад друидом-кузнецом слитки столетней "выдержки", он не посмел, памятуя, что сварить сталь в печи нового типа он может, а вот расплавить — нет.

Главном его достижением была печь — почти такая же, так печи Неметоны, только маленькая. На один тигель. А потому пришлось многое придумать — как подвести воздух от мехов, например. Но вот — уже не в первый раз своё место занял тигель, только теперь ему жариться долго — и очень точно. Лорн и сам толком не знал, на что он надеялся. Просто приметил, что сталь, пробывшая в тигле дольше и при более тщательном слежении за температурой, выходит лучше. Вот и решил выжать из себя всё, на что способен. Надеясь на то, что сталь оценит искусство и нужду. Ведь слитку должно быть крайне почётно оказаться перекованным в первый меч Британии, новый Эскалибур. Кому-то сида его вручит?