Шрифт:
В этот момент в помещение вошел тот самый мужчина со шрамом через лицо.
— Вано, пересчитай, пожалуйста, — кивнул он на сумку.
Помощник кивнул и тут же скрылся, но не прошло и нескольких секунд, как он вернулся со счетной машинкой и пристроился на краю, рядом с Хрусталевым.
— Ваня, — с доброй улыбкой произнес Ваграм Борисович. — Ты хороший парень, я знаю. Пловец…
— Остаток я принесу через…
— И мы в тебя верили, Ваня.
Хрусталев нахмурился и покосился на помощника, что уже совал пачки денег в счетную машинку.
— Слушайте, ставку аннулировали. Я ничего не заработал. Я верну деньги и процент, который должен, а так же…
— Мы поставили на тебя, Ваня, — произнес Режиссер и улыбка сползла с его лица. — Сильно поставили. И не я один, Ваня…
— Меня дисквалифицировали, — буркнул парень. — Я сам не знал, что…
— Девяносто две тысячи, — подал голос Вано.
— Я верну еще восемнадцать, — произнес парень.
— Ты вернешь двести, Ваня, — спокойно произнес Ваграм Борисович.
— Чего–о–о?! — протянул парень. — Я же вернул девяносто две! И я не выиграл, я…
— Ты очень огорчил меня Ваня, — вздохнул глава местных бандитов. — Большие люди поставили на тебя. И я в их числе.
— Меня дисквалифицировали! И букмекер вернул ставку и…
— Когда речь идет о действительно больших деньгах ставки не возвращают, — хмыкнул Ваграм Борисович. — Мы все в тебя поверили. А ты нас подвел, Иван.
— Я… я не собираюсь отдавать то, что я не брал, — буркнул Хрусталев. — Договор был на сто десять, а не на двести.
— Иван, — вздохнул режиссер и глянул на помощника.
Тот молча сунул руку и вытащил из под пиджака увесистый кинжал, который воткнул прямо в столешницу, перед парнем.
— Тебя никто не убьет, Иван. Но мы будем резать. Постепенно, по чуть–чуть, — показал ему кончик мизинца грузин. — Сначала ноготь, потом фалангу, потом весь палец… А у тебя их много, Иван.
Парень покосился на мрачного Вано, затем на хозяина заведения и нервно сглотнул.
— Ты пришел ко мне и попросил. Ты обещал, что победишь и готов был поставить на это все. Я поверил тебе, Иван, — произнес Ваграм Борисович активно жестикулируя. — Я поверил в твою силу, но ты обманул меня…
— Я сам не знал, что…
— И я потерял деньги, — проигнорировал слова парня грузин. — Много. Гораздо больше, чем жалкие двести тысяч.
— У меня нет… Таких денег, — подал голос Хрусталев.
— Я знаю… Знаю, Ваня, — улыбнулся хозяин заведения. — Если бы было, я взял бы с тебя всё. Но мы же не звери, Вань… Мы все понимаем, поэтому…
Ваграм Борисович кивнул своему помощнику. Тот молча сгреб деньги обратно в сумку и сунул в руки парня.
— Поэтому через три дня ты принесешь сюда двести тысяч.
— Я не…
— Или мы придем сами и начнем тебя рэзать, Ваня… — с акцентом добавил мафиози. — Медленно, по чуть–чуть, но регулярно рэзать. Ты меня понял, Ваня?
Мужчина откинулся на спинку дивана и пригладил усики.
— Иди, Ваня. Время не терпит, — произнес он и кивнул на дверь.
Парень молча поднялся, взял сумку и покинул помещение.
— Вано, пригляди за мальчиком, — произнес режиссер и тяжело вздохнул. — Молодой, горячий.
— Припугнуть?
— Нэт, зачем, — махнул рукой мужчина и кашлянув произнес без акцента: — Проследи, чтобы не вздумал бежать. Не хватало его еще ловить по всей стране.
— Хоба! Еще раз! Хоба! — крикнул Фома вскинув руки с розовыми гантелями.
Дверь открылась и домой ввалился Иван. Парень хмуро глянул на старика в потной майке и облегающих лосинах и бросил сумку в прихожей.
— Еще! Хоба! — не унимался старик.
Иван скинул ботинки, прошел в зал и, недовольно глянув на старика, буркнул:
— Привет.
— Бутерброд будешь? — оглянулся на него старичок.
Хрусталев вздохнул, покосился на телевизор, где продолжала прыгать и размахивать руками молодая фигуристая девушка, и произнес:
— Ты серьезно веришь, что это поможет от старости? — спросил он.
— Причем тут старость? — возмутился дед. — Ты смотри как у нее сиськи прыгают!
Ваня вздохнул и поплелся на кухню, оставив деда в зале.
— Что? — раздался голос из зала. — Ты только погляди! Я аж воспылал! Хоба!
Ваня прошел к плите, глянул на тарелку, где были уложены бутерброды. Толстый слой майонеза, на нем колбаса и сверху возвышался зефир.
— Деда… — вздохнул парень и открыл холодильник.
— Хоба! Еще… Еще… Хоба!