Панов Вадим Юрьевич
Шрифт:
– Эдмон, это бесполезно. – Сидящая в глубоком кресле девушка еще плотнее закуталась в черную шаль и покачала головой. – Это бессмысленно.
– Это единственное, что нам остается, – очень спокойно ответил ей брат.
Коренастый, плечистый, очень похожий на отца, Эдмон медленно прошелся по комнате, присел на подоконник и жестко посмотрел на сестру.
– Я не могу оставить все как есть. Просто не могу.
– Правила Крови, – скривилась Тереза.
– Да, – очень серьезно ответил брат. – Правила Крови.
Эдмон давно женился, зажил своей семьей и нечасто появлялся в родительском доме, но после гибели отца молодой лейтенант гвардии перевез жену и двоих сыновей в резиденцию старого магистра и запретил им покидать ее. Следом прибыли некоторые родственники и друзья, решившие поддержать, а если надо – защитить детей Леонарда в трудный час. Тереза понимала, что в защите нет необходимости, она не верила, что Франц станет преследовать родственников погибшего магистра, но вскоре догадалась, что приезд рыцарей имел еще одну цель – Эдмон формировал партию. И сейчас девушка убедилась, что ее догадка верна.
– Тебя никто не поддержит.
– Меня уже поддерживают, сестренка, уже. У нашего Рода много друзей, которые высоко ценят имя отца. И которым не понравилось, как поступил этот мерзавец. – Голос лейтенанта стал чуть громче. – Многим не понравилось, как он поступил. Сейчас рыцари молчат, но мне достаточно их нейтралитета. Пусть они убедятся в трусости и подлости этого подонка, пусть увидят, как он побоится принять вызов, и тогда нелепость его притязаний на власть станет очевидной.
– А твоя?
– Я командор войны, – с легким высокомерием ответил Эдмон. – Я получил титулы в трех мастерских и имею право выставить свою кандидатуру. Пусть решают мастера.
– Они решили.
– Их заставили решить! – Рыцарь быстро подошел к сестре, присел перед ней на корточки, заглянул в глаза. – Тера, неужели ты готова забыть обо всем? Забыть о предательстве, о смерти отца? Неужели твое сердце останется спокойным, когда убийца сядет на политый кровью трон? Чудь не заслуживает власти узурпатора. Отец согласился бы со мной.
– Чудь не заслуживает междоусобиц, – тихо ответила девушка. – И отец никогда бы не поставил свое честолюбие выше интересов Ордена. – «Однажды поставил», – мелькнула предательская мысль, но Тереза отогнала ее прочь. – Ты ослеплен, Эдмон. Неужели ты не видишь, насколько мы ослаблены? Неужели ты не понимаешь, что сейчас Орден должен сплотиться…
– Вокруг убийцы моего отца?
Тереза вздрогнула. Эдмон поднялся на ноги и мрачно посмотрел на сестру.
– Ты все еще любишь его?
Она выдержала его взгляд. Выдержала, не отвела глаза и тихо, очень тихо, но раздельно и четко произнесла:
– Я его ненавижу. Всем сердцем. Всей душой.
– Ты моя сестра, – улыбнулся Эдмон.
– Но я вижу, что у Чуди нет лидера более достойного. Нет рыцаря, обладающего таким же умом, опытом, мастерством и авторитетом. Может быть, ты сможешь победить в поединке, но сравниться с ним тебе не дано. – Только теперь Тереза отвела взгляд. – Франц был рожден, чтобы стать властелином. Отец это понимал.
– Он поднял мятеж в трудный для Ордена момент. Его должна была настигнуть кара. Кара, а не корона!
– Если бы не случилось то, что случилось, – Тереза снова смотрела брату в глаза, – кровь войны легла бы на всю Чудь. Зеленые и навы не простили бы нам войну. А так… отец заплатил за союз с гиперборейцами.
– И все трусливо отвернулись.
– Отец взял на себя весь позор. Никто не вспоминает Ордену постыдный союз. И навы и люды приняли жертву, прими и ты.
– А мне плевать, что думают темные и зеленые!
– Тогда как ты можешь надеяться на трон? – возмутилась девушка. Теперь уже в ее голосе мелькнуло высокомерие. – Безрассудство способно довести Тайный Город до войны на взаимное уничтожение. Ты этого хочешь? Вспомни, что говорил отец об ответственности перед Орденом.
– Я помню.
– Отец кровью смыл позор, и никто не произнесет в его адрес дурного слова. Его память чтят, как чтят память всех великих магистров. Таковы правила, Эдмон. Таковы Правила Крови. Только она смывает слова и поступки.
– Все правильно: только кровь смывает слова и поступки.
– Так не выходи на эту дорогу.
– Первым на нее вышел мятежник. – Лейтенант помолчал. – Ты все-таки его любишь.
– Я люблю тебя, Эдмон, очень люблю. И не хочу тебя терять. Если ты не остановишься, Франц сотрет тебя в порошок. У тебя нет шансов.