Шрифт:
Нико вскочил на ноги еще до того, как демон закончил фразу. Пальцы намертво впились в кожаную обмотку рукояти спадона.
Небо над центром поляны лопнуло.
Без грома, без свиста — с чудовищным, чавкающим звуком рвущегося сырого мяса. Пространство в пятидесяти метрах над верхушками сосен вывернуло наружу огромной воронкой цвета запекшейся черной меди. По краям разлома заплясали ветвистые сиреневые молнии, бесшумно бьющие в кроны деревьев и моментально превращающие хвою в белесый пепел.
Из черного провала на спящий лагерь хлынула тьма.
Они падали гроздьями, сплетаясь в воздухе костлявыми телами и с глухими, влажными шлепками врезаясь в мокрую траву между палатками.
Гончие Бездны.
Целая свора — не меньше полутора десятков тварей размером с матерого волка, но сложенных куда страшнее и совершеннее любого земного хищника. У них не было шерсти: гладкая, иссиня-черная кожа туго обтягивала пучки канатных сухожилий и острые, торчащие ребра. Головы тварей представляли собой сплошной клиновидный костяной панцирь, начисто лишенный глаз или ушных раковин. Вместо морды зияла вертикальная пасть, усаженная несколькими рядами игловидных зубов, а из затылочных гребней непрерывно вибрировали длинные кожистые усики-локаторы.
Они были абсолютно слепы, но видели мир лучше любого зрячего.
Гончие Бездны ориентировались на два источника: инфракрасное тепло живой плоти и тончайшие психоэмоциональные всплески. Любая вспышка страха, боли или паники светилась для них маяком в ночи, превращая жертву в легкую добычу.
Одна из тварей, приземлившаяся в трех шагах от шатра казанцев, шумно втянула ноздрями-щелями воздух. Ее усики затрепетали, уловив густое тепло пяти спящих внутри человеческих тел. Пасть монстра распахнулась, источая серую каплющую слюну, и из глотки вырвался сдавленный, щелкающий клекот, созывающий стаю на кормежку.
Нико похолодел.
Перед мысленным взором за долю секунды пронеслась картина того, что случится через минуту. Если эти бестии доберутся до спящих палаток, начнется бойня. Мужики с похмелья даже не успеют вылезти из спальников: костяные челюсти будут вскрывать брезент и перекусывать сонные артерии за секунды. Никакие кольчуги и фальшионы не спасут людей от хтонических тварей, рвущих сталь как фольгу. А к утру поляна превратится в растерзанный скотомогильник, который невозможно будет объяснить никакими нападениями диких волков или медведей.
«Не здесь, — стукнуло в висках с холодной, беспощадной яростью. — Только не здесь».
Нико глубоко вдохнул, зачерпнул из обновленного резервуара добрую треть всей доступной маны и без колебаний сорвал с себя все экранирующие плетения.
Он зажегся.
В духовном спектре рыжий парень вспыхнул посреди темной поляны ослепительным серебряным факелом. Он выпустил во все стороны хлесткую, пульсирующую волну сжатого эфира, ударившую по сенсорике тварей с мощью разорвавшейся светошумовой гранаты. Воздух вокруг Нико зазвенел, трава под ногами пригнулась от резкого перепада давления, а из глаз сквозь прорезь опущенного козырька ударил чистый, ледяной свет Первородного Шторма.
Эффект был мгновенным.
Вся свора замерла как по команде. Клиновидные слепые головы синхронно повернулись в сторону одинокой фигуры у монастырской сосны. Для тварей спящие люди в палатках были лишь тусклыми огарками свечей, а Нико сиял полуденным солнцем, концентрированным источником чистейшей арканной энергии, за которую любая порожденная Бездной тварь готова была вывернуть кишки наизнанку.
— Сюда, ублюдки! — негромко, но отчетливо бросил парень в темноту.
Он развернулся и длинным, стелющимся прыжком ушел в густую стену ельника, уводя свору за собой прочь от спящего лагеря.
Позади раздался дружный, захлебывающийся вой, больше похожий на визг циркулярных пил по живому мясу. Пятнадцать теней сорвались с места одновременно, перемахивая через кострища и коряги, взрывая влажную землю когтями и единым смертоносным клином устремляясь в ночную чащу.
Ветки хлестали по лицу, но Нико не чувствовал боли. Воздушная смазка под подошвами несла его сквозь бурелом с неестественной для человека скоростью: он перепрыгивал через полутораметровые поваленные стволы, огибал топкие ямы и проскальзывал под низкими лапами елей, не оставляя за собой даже примятого мха.
Однако Гончие были в своей стихии. Они настигали.
Тяжелое, костяное клацанье когтей по корням звучало уже в двадцати шагах за спиной. Запах тухлого мяса и серы стал невыносимым, обжигая горло при каждом вдохе.
Дистанция сократилась до предела.
Нико вылетел на небольшую поляну, зажатую между тремя вековыми соснами и замшелым валуном. Идеальный тупик для охоты — и идеальная позиция для круговой обороны.
Парень резко развернулся на пятках, вбивая стопу в мох и поднимая спадон обеими руками в высокую защитную стойку.