Шрифт:
Дело в том, что глядя на Чернорука, на его раны, на червей Рыхлого к горлу подкатывала тошнота, которую я не мог контролировать. С трудом подавив рвотный позыв, я зашагал на задний двор дома.
Спасибо всем за лайки, комментарии и поддержку. Это очень мотивирует ))
Глава 7
Мы с Клыком молча обогнули дом, уходя на задний двор. Туда, где стояли ульи. Звуки допроса Чернорука стали почти не слышны, их заглушило ровное, густое и успокаивающее гудение сотен пчел. Да, я не хотел ничего слышать и видеть из того, что происходило перед домом. Не люблю я такое. И хоть я понимал необходимость допроса, — иначе информацию от таких, как Чернорук не узнать, — но оттого более приятным он не становится. И дело было не только в рвотном рефлексе. Лечить раны, зашивать (если необходимо) или очищать их, вычищая гниль — это одно, а пытаться дотянуться до болевых точек другого разумного существа, чтобы сделать побольнее (а таковым, несмотря на внешний вид, Чернорук оставался) было неприятно. При этом я понимал, что при нужде убить его в бою с помощью симбионтов я бы смог без проблем. Как это случилось с прошлым Измененным, которого прислал Чернобрюхий искать Морну.
Да уж…насколько было бы проще, — мелькнула у меня мысль, — если бы с нами сейчас был кто-то вроде отца Элиаса. с Даром Разума, того, кто мог бы просто залезть в голову этой твари и перелопатить ее память.
Я остановился почти вплотную у одного из ульев и наблюдал за этими крупными пчелами, которых, я не сомневался, контролирует Майя и не позволит им меня укусить. Клык тоже пока молчал.
Я втянул этот воздух поглубже, пахло медом, воском, нагретой на солнце древесиной и травами.
Вот это — моё. Жизнь, созидание и рост. А то, что происходит там, по ту сторону дома… не моё. Конечно, я так могу говорить лишь потому, что есть те, кто могут вытянуть из Чернорука информацию. С другой стороны, если бы это были не Нурл с Грэмом, это был бы Могильщик, или… Джарл.
— Да… — тихо произнес Клык, останавливаясь рядом со мной и глядя на кружащих пчел. — Мне тоже нравится это место. Успокаивает. Когда вокруг происходит сплошное дерьмо, иногда достаточно просто сесть у улья и слушать их гудение. В нашей деревне такого не было, там всё больше гниль да сырость. А тут место хорошее.
Я молча кивнул, соглашаясь.
Интересно, — подумал я, — а когда Морна с детьми окончательно переберутся в новое, безопасное место, они пасеку тоже перетащат? Было бы логично.
Кстати, а что мешает мне притащить в наш сад два-три улья? Попросить Морну, вряд ли она откажет, учитывая, сколько я для них делаю. Майя, с ее Даром, наверняка с легкостью разведёт новых или найдет диких пчел в лесу, чтобы заселить ими новые ульи. А нам с Грэмом постоянный источник меда точно не помешает. Плюс, для Грэма это будет успокаивающее занятие. Взять и перенести пни-ульи не так уж сложно, достаточно закрыть летки и перетащить. Да, мы не сможем ими «управлять», как это делает Майя, но это ведь просто пчелы. Им управление и не нужно, если вокруг цветущий сад, полный живы. Сами разберутся.
Я представил в нашему саду дюжину таких ульев и покачал головой. Да, не хватает только плодовых деревьев и кустов с ягодами. Кроме несчастной смородины ничего нет.
Чуть поодаль, в тени раскидистого дерева, я заметил Лорика. Он сидел на траве рядом с Маликом, который притулился спиной к нагретому валуну. А в самом центре пасеки, скрестив ноги, сидела Майя. Она настолько слилась с окружением, что я ее почти и не заметил. Девочка закрыла глаза и, казалось, глубоко медитировала. Вокруг нее золотистым ореолом сверкая на солнце кружились пчелы. Часть из них садилась на ее одежду и снова взлетала.
— Она в последнее время постоянно так сидит, — заметил мой взгляд Клык. — Вроде как работает над контролем насекомых. Пытается управлять сразу всеми ульями одновременно. Даже притащила из лесу еще с десяток диких роев. Они, правда, там, дальше, в дуплах деревьев сидят. Пней не хватило, а Морне и остальным было не до того.
— Понятно… — протянул я.
Любопытно. Девочка, похоже, прекрасно понимает, что ей нужно становиться сильнее. А для нее «сильнее» означает контроль над большим количеством насекомых, расширение радиуса и точности команд. Оно и понятно — она старше Лиры и уже гораздо лучше осознает, какая опасность кружит вокруг них. Хотя, если судить по голому потенциалу, Лира с ее контролем над вообще любыми насекомыми, кажется посильнее. Да и сам Гнус говорил, что ее Дар очень силен. Ну а Майя…в случае чего, скорее всего, легко заменит пчел на что-то более смертоносное.
Я повернулся к Клыку.
— Рассказывай, что там у тебя.
Клык оглянулся на дом, словно проверяя, не идет ли кто, а затем медленно разжал левую ладонь.
— Да, срослась, — констатировал я, глядя на бугристый костяной нарост.
Он мне его показал еще во дворе.
— Нет, дело не только в этом, — отрицательно качнул головой гнилодарец. В его глазах блеснул странный, лихорадочный огонек, как у ребенка, который собирается рассказать секрет. — Смотри.
Он напряг руку. И вдруг кость Стража, — эта древняя, окаменевшая структура, — дрогнула. Она словно превратилась в горячий воск. Перетекая, расширяясь, она за пару секунд покрыла всю внешнюю сторону ладони и костяшки пальцев Клыка очень тонкой, почти прозрачной пластиной, отливающей тусклым белым светом.
— Вот как… — удивленно выдохнул я.
Это что-то новенькое.
— Да, — довольно, с ноткой гордости произнес Клык, сжимая и разжимая бронированный кулак. Кость гнулась вслед за его движениями, — Самое интересное, что со своими собственными костями я так делать не могу. Я могу их уплотнять, могу наращивать шипы, но это происходит очень медленно. А тут кость будто любую форму может принимать и быть очень податливой. Словно и не кость вовсе.
Я наблюдал за его рукой и понял — вот кто нашел ключик к Кости Стража. И что в каком-то смысле решение дать кость Клыку было самым верным.