Лана, естественно, «смутилась», медленно поплыла к кровати, забралась на нее и стала натягивать на себя одеяло. Эту сцену она уже репетировала час назад, когда к ним ворвался Мышлевский.

При этом Лана «косила» под проститутку, выставляя вперед то правое, то левое плечо и капризно приговаривая: «Ой, ребята, что это вы меня так напугали. Я вся дрожу...» А еще она стреляла глазами и вертела ножкой, которая «случайно» вылезла из-под одеяла.

Бугаи несколько размякли. Они стояли, как столбы, глупо улыбались и еще глупее перемигивались.

Коротышка был, очевидно, не по этой части. Женские прелести его уже не волновали.

Он отстранил одного из своих бойцов, подошел к Лане вплотную и зло спросил:

— Где Гутман?

— Кто?

— Гутман где? И остальные тоже. В этом номере четверо должно быть.

— А нас и есть четверо.

— Кончай дурочку валять. Где эти сволочи? Друзья твои где?

— Я с плохими ребятами не дружу...

Мужики захихикали... Коротышка повернулся, сверкнул глазами, восстанавливая дисциплину, и приказал:

— Обыскать все! И прекратите на нее пялиться... Как дети. С кем приходится работать!..

Подручные нехотя начали обыск. Но и тут они продолжали заигрывать с девушкой. Каждое свое действие они сопровождали шутками: «А не прячется ли Гутман на балконе? Нет его здесь. И под столом нет. Может быть, он в шкаф забрался? А я ванну проверю и возьму его голенького...»

Подошедший к шкафу бугай не успел открыть дверцу. Его остановил победный возглас другого, того, который стоял около двери в ванную. Победы еще не было, но дверь, запирающаяся изнутри, не открывалась.

Боец поиграл мышцами, переложил пистолет в левую руку, а правой ухватился за дверную ручку, как за гриф штанги. Он сконцентрировался, наклонился, но рвануть не успел. Дверь сама стремительно открылась.

Удар был короткий и внушительный. Но голова подручного выдержала. Боец развернулся и, закатив глаза, обмяк. Пистолет выскочил из его руки, заскользил по паркету и уткнулся в ковер в центре комнаты.

Все это было так неожиданно, что и Лана, и коротышка, и второй бугай на некоторое время замерли, глядя на неожиданное падение.

Замерли все, кроме Гутмана. В эту минуту он успел распахнуть дверцу шкафа и ударить бутылкой по черепушке своего противника.

При спуске кораблей на воду бывает, что традиционное шампанское при ударе о борт не разбивается. Считается, что это плохая примета... Гутман это знал и постарался: по комнате разлетелись осколки и брызги благородного напитка.

Второй боец тоже потерял сознание, упал и выронил пистолет на ковер.

Коротышка всегда считал себя руководителем и вообще человеком умственного труда. Поэтому оружие не носил из принципиальных соображений. Сейчас он понял, что ошибался...

И перед Олегом, и перед Гутманом были препятствия в виде поверженных противников. Чтобы добраться до пистолета, надо было пройти по телам, что не очень удобно... У коротышки же имелось явное преимущество. Один прыжок — и оба пистолета могли оказаться в его руках.

Коротышка уже напрягся для толчка. Он даже успел представить, как, лежа, будет стрелять по-македонски, с двух рук: одну обойму — в шкаф, другую — в ванную... Но прыгнуть не успел. Гоша, как осьминог, вытянул из-под кровати руку и обвил ею ноги коротышки.

Прерванный полет завершился ударом о журнальный столик, и коротышка присоединился к своим браткам...

Работали дружно. Лана с Гошей рвали простыни и скручивали жгуты, а Олег привязывал братков к стульям. Гутману досталась грязная работа: он очистил карманы у всех троих и, разложив все на столе, рассуждал:

— Пистолеты им оставлять нельзя. Это однозначно... Документы тоже возьмем. Они себе новые купят... А ключами от машины грех не воспользоваться... Теперь — деньги. Кошельки брать не будем. Мы не воры. Но три пачки, что у коротышки были, вопрос… Судя по сумме, это плата за нашу жизнь. Работу они не выполнили, значит, деньги отходят к нам. Так будет честно!

Вещи собирали в спешке. Никто не мог гарантировать, что эта тройка — лишь передовой отряд и что в холле не сидят еще пятеро.

Но все обошлось. Ушли через пожарную лестницу и дыру в заборе.

Машина коротышки оказалась малоприметной «Нивой». К двум часам ночи они доехали до хлипкого мостика в селе Брод-ники.

К дому Валеры Кошкина пробирались короткими перебежками, прячась в тени заборов от предательски полной луны.

Возле спящего тракториста громоздились бутылки из его стандартного набора: виски, коньяк, коллекционный крымский мускат.