Шрифт:
Сун Цинлань прослушал короткий отрывок и счёл его невыносимым.
Но Цзи Юйши выглядел как обычно, как будто не заметил никаких проблем с программой.
— Если бы было возможно, я бы вернулся и сказал производственной группе, что время так не работает, — Сун Цинлань перестал печатать и поднял глаза из-за своей прозрачной панели. — К сожалению, это невозможно.
Они вдвоём сели на один диван. Цзи Юйши лежал, положив голову на колени Сун Цинланя, и читал книгу.
Услышав это, он проявил некоторое замешательство и отложил книгу.
— Что?
Сун Цинлань сказал:
— Послушай. Его программа рассказывает о червоточине, представляющей собой туннель, соединяющий два времени и пространства. Теоретически это звучит правдоподобно, но технически невозможно. Это делает всю его программу бессмысленной.
Цзи Юйши выдохнул. Он не делал никаких комментариев и просто продолжал читать.
Судя по всему, он вообще не слушал содержание программы. Та просто играла как фоновый шум, пока он читал.
Сун Цинлань спросил:
— Ты действительно не слушаешь это?
— Я слушаю, — Цзи Юйши перевернул страницу и сказал то же самое, что и в прошлый раз. — Неважно, есть ли ошибки. Голос очень хороший. Я могу просто проигнорировать содержание.
После нескольких секунд молчания Цзи Юйши, наконец, заметил, что что-то не так.
Он отложил книгу и увидел, что Сун Цинлань уже выключил прозрачную панель и отодвинул её в сторону. Сун Цинлань с интересом посмотрел на него. Ситуация казалась немного опасной.
Мужской голос в стереосистеме продолжал говорить, он был низким и очаровательным.
Цзи Юйши моргнул несколько раз и поднял руку, чтобы выключить его.
Сун Цинлань:
— Советник Цзи, ты — любитель красивых голосов?
Цзи Юйши: «……»
Сун Цинлань медленно поднял бровь и вытащил книгу из его рук. Он обнял Цзы Юйши и спросил:
— Тебе так нравится его голос?
Даже настолько, что он способен терпеть все ошибки?
Как будто он открыл какой-то большой секрет, голос Сун Цинланя был низким и намеренно соблазнительным.
Сначала Цзи Юйши не придал этому большого значения, но, когда его спросили об этом, он внезапно понял, что это действительно так. Новое знание заставило его немного устыдиться, а атмосфера почему-то стала неоднозначной.
Его характер был холодным и отстранённым, и большую часть времени он выглядел равнодушным.
Но всякий раз, когда Сун Цинлань исследовал немного глубже, он обнаруживал множество удивительных маленьких секретов, скрытых под его оболочкой.
Цзи Юйши: «………»
Сун Цинлань кое-что вспомнил. Он ущипнул юношу за кончик носа и агрессивно спросил:
— Болтун в Девятом отделении. Несколько дней назад тебе удалось так долго разговаривать с ним по телефону. Могло ли это произойти потому, что у него приятный голос?
Цзи Юйши подумал об этом. По какой-то причине ему показалось, что его поймали с поличным.
— …Конечно, нет.
Капитан Сун ростом метр девяносто завидовал. Он был более цепким, чем домашние кошки. Он сжал руки на талии Цзи Юйши и спросил:
— Если однажды появится кто-то с особенно приятным голосом, он тебя соблазнит?
Цзи Юйши серьёзно ответил:
— Невозможно.
Сун Цинлань холодно фыркнул, чтобы выразить недоверие.
Трудно представить, но сейчас он горел от ревности. У Цзи Юйши было мало друзей, и его личность была замкнутой. Впервые он чувствовал себя так.
И всё из-за нескольких голосов.
— Нет никого с голосом лучше твоего. Я бы не смог смириться с тобой вначале, если бы это было не так, — Цзи Юйши сказал это, а затем взял книгу и ушёл.
Сун Цинлань был ошеломлён на несколько секунд. Он внезапно засмеялся.
— Так это из-за моего голоса твоя толерантность ко мне увеличилась?
Он погнался за ним и последовал за Цзи Юйши.
— Когда было «вначале»? Когда шеф Ван представила нас?
Цзи Юйши вошёл в кабинет. Он сделал вид, что собирается взять ещё одну книгу, но его красные уши выдавали его.
— Что-то в этом роде.
Сун Цинлань легко заблокировал его у книжной полки. Прикусив сзади кончик его уха, он фыркнул:
— Я так не думаю. Ты снова врёшь.
Знакомый голос разнёсся в его ушах. От этого ему стало очень жарко. Цзи Юйши слегка задрожал от укуса.
Оба очень хорошо знали, что в словах Цзи Юйши была доля правды, и это факт, что ему особенно нравился голос Сун Цинланя. Когда бы они не были близки, он всегда достигал пика в тот момент, когда Сун Цинлань называл его имя.