— Нет, это личное. Я всё должна решить сама, — сказала она, тем самым подтверждая мои выводы.

— Допустим, но ведь когда ты это сделаешь, тебе же ничего не помешает вернуться к нам, верно? — сказал я, — зачем быть одиночкой в этом жестоком мире?

— Потому что я фурия? — посмотрела на меня Алиса.

— Но ты же необычная фурия, — улыбнулся я ей в темноте, — сто раз тебе уже об этом говорил.

— Обычная, необычная, — отмахнулась Алиса, — в общем, я ухожу, планов не строю, ничего не обещаю и никаких обязательств на себя не беру. Поживите немного без меня сами. Справитесь?

— Постараемся, — сказал я, — но не скажу, что не заметим твоё отсутствие. Ты многое сделала для всех…

— Не начинай! — отмахнулась Алиса, — я просто хотела предупредить, что теперь всё. Теперь я уже точно решила. Теперь пора!

— Тогда у меня будет к тебе одна просьба, — сказал я.

— Какая? — напряглась Алиса.

— Выживи завтра, чтобы суметь исполнить свои планы, — сказал я.

— Сам выживи! — беззлобно огрызнулась Алиса.

— Постараюсь! — сказал я.

— Вот и я постараюсь! — сказала Алиса, и, посчитав разговор оконченным, ушла в квартиру.

Проснулся я, едва рассвело. Солнце ещё не встало, да и сумрак рассеялся не полностью. Ещё толком не продрав глаза, я протянул руку, ухватился за бинокль и посмотрел на месте ли орда.

Орда была на месте. Там ничего не изменилось, но кое-что новое появилось на эстакаде, где мы должны были встретиться с Пауком. Там, прямо посередине, стоял небольшой, круглый стол, накрытый белой скатертью. На столе было два прибора, а рядом, друг напротив друга стояли два стула. В середине стоял белый чайник и корзинка с печеньями.

Насчёт печений я был не уверен, всё остальное разглядел вроде бы правильно.

— Зачем это пижонство? — пробормотал я, — нам же нужно просто поговорить!

— Проснулся? — раздался голос Маши, — я тебе кофе сварила из запасов!

Она протянула мне большую металлическую термокружку.

— Спасибо, это очень кстати! — сказал я и сдвинул заслонку на крышке.

— Не обожгись! — предупредила Маша, — когда пойдёшь?

— Сейчас, — сказал я, — вот в эту самую минуту. Ждать нечего.

— Кофе хоть попей, — укоризненно сказала Маша.

— С собой возьму, — сказал я вставая.

Без спальника было зябко. В квартире уже многие проснулись, так что когда я шёл мимо, мне желали удачи и ни пуха ни пера. Я посылал к чёрту и старался побыстрее добраться до лестницы. Хотелось остаться одному и собраться с мыслями перед предстоящим разговором.

Оказавшись на улице, я, не спеша, вышел на шоссе и, маленькими глотками отхлёбывая обжигающий кофе, зашагал в сторону развязки, за которой продолжала клубиться тёмная масса летающих существ.

Паук приближался по эстакаде к столу синхронно со мной. Не думаю, что это было совпадение. Скорее всего, ему сообщили, что я иду, и он подстроился, чтобы мы оказались на месте переговоров одновременно. И это тоже попахивало показухой и театральщиной.

Мы остановились, не доходя пару метров до стола, каждый со своей стороны.

— Ну, здравствуй, Алик! — Паук изобразил на лице радость и раскинул руки в стороны.

— Давай сразу к делу! — сказал я.

— Не хочешь пожелать мне здоровья? — удивился Паук.

— Не хочу! — честно признался я.

— Экий ты… — укоризненно покачал головой Паук.

— Честный? — подсказал ему я.

— Некультурный! — подобрал слово Паук, — отказываешься соблюдать приличия!

— Приличия? — удивился я, — очнись! Думаешь, что формальные пожелания что-то меняют и могут отменить всё то дерьмо, что творит человек?

— Стоп, стоп, стоп, не кипятись… — слегка сморщился Паук, — к чему этот пафос?

— К тому, что не вижу смысла лицемерно друг перед другом расшаркиваться. Мы не друзья! — сказал я.

— Не друзья, — кивнул Паук, — но могли бы ими стать! Разве нет?

— Нет! — твёрдо сказал я.

— Вот ты весь такой правильный, принципиальный, — вздохнул Паук, подошёл к столу и уселся на своём месте, — а Фаей пожертвовал! Не спас девочку, хотя мог бы! Не жалко тебе её?

Я промолчал, потому что не хотел ему ничего объяснять. А чтобы скрыть собственное замешательство, тоже подошёл к столу и уселся за него, поставив термокружку с кофе перед собой.