Шрифт:
— Неплохо, — уклончиво произнёс Королёв, — хотя среди людей всё же утвердилась позиция, что «Объект» это астероид, которому повезло зависнуть над Венерой. А когда узнают, что ещё и сигналы с него пропали, — вздохнул учёный, — боюсь, данная точка зрения окончательно возобладает.
— Ладно, мы разобрались, что к чему, — Григорьев пригладил бороду, — на вахте останусь я и Джексон, остальные могут вернуться в свои комнаты для дальнейшего отдыха.
Усмешка Родриго показала, что теперь точно никто не заснёт.
Дмитрий, вернувшись к себе, был в полной уверенности, не видать ему сна ни в одном глазу. Но, размышляя о случившемся и переваривая разговор с Королёвым, не заметил коварно подобравшейся дрёмы. Проснувшись, ощутил голод.
Когда вплыл в столовую, то увидел сидящих Роберта и Линя.
— Остальные дрыхнут, — пояснил Роберт, видя, как мужчина вертит головой в недоумении. — Сказалось нервное напряжение, ну и те трое до сих пор в кабине управления.
— Сложная выдалась ночка, — Дмитрий, держась за край стола, подплыл к холодильнику, открыв, вытащил первый попавшийся тюбик. Овощная смесь с мясной подливой.
— Верно, а ещё связь с Землёй пропала.
Дмитрий вяло отреагировал на новость, нечто подобное должно было произойти, исходя из предшествующих событий.
— Теперь мы один на один с неизвестностью, и случись с нами что-либо, никто никогда не узнает истины, — подытожил американец.
Дмитрий примостился на своё место, скрутил колпачок. — Прозвучало так, словно мы на корабле обречённых.
Роберт отреагировал фирменной усмешкой. — Кто знает, приятель, кто знает.
Глава 12
Команда «Миссии» сосредоточилась на том, чему их учили в течение полутора лет, а именно выполнить поставленную задачу, добраться до «Объекта».
Теперь экипаж облачился в рабочие комбинезоны, домашняя одежда скручена и спрятана в мешок.
Ву, Григорьев и Джексон вели «Миссию» по оставленным спутниками координатам, не до конца доверяя автоматики.
— Вот о чём думаю, — произнёс как-то Григорьев, почёсывая кончик носа и не отрываясь следя за монитором данных, — если те, кто на корабле предположительно, смогли вывести разом из строя все спутники и отрезать нас от Земли, значит им ничего не стоит захватить управление нашим судном.
Опытный космонавт порой называл «Миссию» на морской манер.
Ву согласно кивнул, а Джексон, нахмурившись, развил мысль: — Предлагаешь, полностью отказаться от искусственного интеллекта? Не опасно для нас? Человеческий мозг не так быстро информацию переваривает, а мы сейчас в неизвестном нам месте.
Григорьев повернулся к Дилипу: — Есть возможность свести автоматику управления кораблём до минимума, что не отразится на её системах?
— Подобный режим предусмотрен, — отозвался индус, тёмно-карие глаза блеснули, попав под свет. — Только я советую пока воздержаться от этого шага.
— Почему?
Дилип указательным пальцем нацелился на Джексона: — Он прав в том, что человеческий мозг не так быстро переваривает информацию, я бы предпочёл отдать задачу для выполнения гравитационных манёвров искусственному интеллекту.
По итогу Григорьев оказался в меньшинстве, искусственный интеллект продолжал вести корабль к судьбоносной встречи, но под присмотром людей.
Спустя пару дней Святослав огорошил очередной новостью.
— Их сигналы изменились! — щёки парня от возбуждения порозовели.
— Они вышли на связь? — встрепенулся Чан.
Дмитрий ощутил медленно нарастающий ком недоброго предчувствия, он поднимался в груди и возвещал о возможной опасности.
Возможной?
Во время войны Дмитрий чаще полагался на выработанный инстинкт, рефлекс, да назови как угодно, предупреждающий о неминуемой угрозе. И он ни разу его не подвёл.
Именно то чувство заставляло его менять позицию, а потом по ней били из миномёта.
Стоило отодвинуться чуть вбок, и пуля снайпера с голодной яростью впивалась в землю. А сколько раз зачем-то брошенный косой взгляд в небо спасал его от дронов-убийц, и вовсе не перечесть.
Вот и сейчас то самое чувство, спокойно дремавшее после окончания войны, напомнило о себе неприятным лёгким жжением в груди. Поймал на себе взгляд Роберта и понял, у того точно такие же ощущения.
— Нет, — мотнул головой Святослав, — радиосигналы поменялись, — в руках держал карандаш и исписанный лист бумаги. В волнении хотел бросить его на стол, но невесомость не позволила этого сделать. Лист, закружившись, начал отплывать в сторону.
Родриго без труда поймал его и поднёс к глазам: — Те же закорючки, — хмыкнул он, передавая Дилипу, сидящему рядом.