Шрифт:
Стоило нам выйти наружу, как по проходу ударили техники.
Сразу несколько печатей вспыхнули над двором, с разных сторон понеслись атаки, а люди возле построек начали занимать позиции, пытаясь перекрыть выход.
Мирика двинулась раньше, чем они завершили построение.
Девушка проскользнула между первыми ударами, сбила чужую защиту и врезалась в ближайшую группу. Захваченный меч мелькал в её руке, а родовая сила не позволяла врагам выиграть расстояние.
Я вышел следом, спокойно наблюдая.
Ученица действовала стремительно. Не задерживалась возле поверженных, не тратила время на угрозы и не позволяла тем, кто находился дальше, закончить следующую атаку. Печати гасли одна за другой, а попытка остановить нас превращалась в короткую расправу.
Злость Мирики чувствовалась в каждом движении…
Но она не заставляла девушку забывать о защите или бросаться под чужое оружие. Мирика выбирала направление, уничтожала противника и сразу смещалась дальше, не позволяя окружить себя.
Те, кто ещё рассчитывал на численность, слишком поздно поняли, что перед ними больше не пленница.
Когда последний из преградивших путь упал, девушка остановилась. Она немного перевела дыхание, опустила меч и посмотрела на оставшихся позади.
Я подошёл ближе.
— И что дальше?
Мирика повернула голову туда, где находился её Род.
Девушка прищурилась, крепче сжала рукоять и ответила совершенно ровно:
— Дальше я исполню обещание, данное тому ублюдку…
Глава 12
Месть и возвращение в строй бывшей королевы
Мирика стояла с опущенным мечом и смотрела в сторону своего Рода. Затем девушка едва заметно повернула голову, искоса взглянув на меня.
— Учитель…
Она не договорила, но по напряжённому ожиданию в её глазах я понял, чего опасается.
Думает, что начну останавливать? Рассказывать, как важно простить тех, кто сначала предал, а потом отдал её человеку, готовому выбить нужную клятву кулаками? Ведь это её родители, а не кто-то другой… Вот только здесь всё не так однозначно, как может показаться.
Я встретился с ней взглядом и ответил абсолютно спокойно:
— Делай, что считаешь нужным. Я не стану вмешиваться, пока ты не попытаешься убить ребёнка или подростка. В остальном решай сама.
Мирика несколько мгновений смотрела на меня, словно проверяя, не последует ли ещё какое-нибудь условие. Затем девушка коротко кивнула, крепче перехватила меч и телепортировалась.
Я проследил за её перемещением и направился следом.
Как бы абсурдно это ни выглядело, но я сидел на скамейке перед громадным имением, закинув ногу на ногу и положив руки на колено, качая ногой, пока внутри гремели взрывы.
Периодически что-то рушилось, звенело оружие и раздавались крики. Из одного окна вылетели обломки, ударились о мостовую и рассыпались возле дорожки, а затем вылетело и тело, свалившееся немного в отдалении, но я даже не изменил положения.
Почему не стал мешать Мирике? Всё очень просто.
Если Род решил, что имеет право распоряжаться ею как вещью, то и она вправе уничтожить тех, кто принял это решение. Не всех подряд, разумеется, а старшую ветвь, которая посчитала себя достаточно важной, чтобы торговать судьбой собственной родственницы.
Кому-то это покажется жестоким. Кто-то скажет, что можно договориться, найти другой выход и не доводить дело до смерти родных.
Вот только на чашах весов всегда находятся две стороны, два решения и две судьбы. В данном случае на одной — Мирика, а на другой — Род, который уже распорядился ею, даже не посчитав нужным спросить.
Они свой выбор сделали. Теперь она делает собственный.
Можно подумать, что девушка лишилась рассудка, раз готова убивать тех, с кем выросла и кто её растил. Но я видел её взгляд и движения. Мирика не металась, не пыталась заглушить криками страх и не бросалась на первого попавшегося.
Ею двигала не только месть. Там хватало ненависти, смешанной с холодной и жгучей яростью. Той самой, которая останется внутри и продолжит уничтожать уже её саму, если она сейчас отступит, оставив всё как есть.
Убьёт ли Мирика своих родных, я не знаю. И не считаю это своим делом.
Сломает ли её случившееся в дальнейшем? Вряд ли. У любых отношений существует черта, после которой даже самые близкие перестают быть близкими.
Если они сами через неё перешли, то перед тобой уже не родные, а враги.