Емельянов Афанасий
Шрифт:
— Прекрасно, как в сказке! — Кителиа прижала ладони к груди. — Мне здесь так нравится!
— Это хорошо, — донесся добрый девичий голос из-за травы.
Путники обменялись удивленными взглядами и двинулись вперед. В зарослях справа они обнаружили утоптанную полянку, посреди которой лежала круглая отшлифованная плита из черного камня. На устилавшем ее покрывале из веток сидела, обхватив руками колени, молодая девушка. На вид — немногим больше дюжины лет, худенькая и стройная фигурой. Ее тело едва скрывало легкое одеяние из расцветших лоз. Вместе со стеблями по плечам ее струились длинные белокурые волосы, частью заплетенные в косы. Тонкие черты ее бледноватого лица были недвижимы, а большие лиловые глаза смотрели под ноги пришедшим. Холвет подошел ближе, наклонился и спросил:
— Откуда ты, дитя? Как тебя сюда занесло? Ты одна здесь? Знаешь, где выход?
— Как много вопросов, — она улыбнулась, но головы не подняла. — Я здесь живу давно, а занесло как — я уж и не помню. Я тут одна, одна лишь я и знаю, где здесь выход. Но мне не нужен он.
— Он нужен нам, девочка, — ласково произнесла Ярнея. — Как тебя зовут?
— Тайна, — она продолжала глядеть перед собой.
— Зовут Тайной, или имя тайное? — Камдоб нахмурился и оперся на кувалду.
— Тайна, что зовут Тайной, — весело ответила девушка. — Но для вас это уже не тайна.
— Послушай, нам некогда играть, — Будор в нетерпении потер связанными за спиной руками. — Будь добра, укажи выход — нас здесь и след простынет.
— Не надо так, — Кителиа недовольно посмотрела на него. — Что если она живет здесь одна и давно ни с кем не говорила, как отшельник из рощи.
— Вы говорили с Верой? — жительница пещеры в искреннем удивлении взглянула на нее ясными глазами, и гостья вдруг поежилась. — Да, он часто болтает с путниками. Но со мной говорить непросто. Я люблю честность, чувствую лукавство, и люди меня сторонятся.
— Мы рады любому слову, которое нам поможет, — Сетар присел на корточки. — Ты видишь, мы изнурены дорогой и лишь мечтаем попасть домой.
— И мы подобно тебе не любим лжи, — молвил Ланво. — Расскажи, нам о себе, о твоем доме и долине, если ты знаешь о ней. Будь честной перед служителем Истины, — он указал на Кутри, и тот поклонился, — тогда мы будем честны с тобой.
Озорная улыбка коснулась ее губ. Девушка взором фиолетовых очей оглядела путников и точно заглянула каждому в душу — чиста ли она.
— Будь по-вашему, — согласилась она и заговорила другим голосом — он стал тверже. — Это место — Долина Обрядов. Так ее называли Древние, и это их наследие всему Дому Смертных. Потомки же именовали их Долинами Испытаний. Они полагали, что такая земля способна испытать волю человека, его стойкость, его праведность. Ведь любое скрытое желание и любая страсть, все страхи и сомнения, гнев и отчаяние, сожаление и вина — в долинах сама явь возвращает их к человеку, и он чувствует их сильнее, чем прежде.
Однако потомки забыли, что все испытания жизни — это лишь часть единого Обряда, который способен привести человека к его сущности. Посему подлинное назначение долин было утеряно для них. Те немногие из них, что сохранили древнее знание и имели власть, понимали, сколь пагубную опасность несет земля их собратьям. И отвлечь опасность они могли только одним способом: они были вынуждены отказаться от древнего наследия. На долгие века сила земли ушла в недра и хранится в глубине, лишь изредка тревожима заблудшими странниками...
Удивительно было слышать подобную речь ребенка. Солдаты Ярости с ухмылками переглядывались, дескать, пусть девочка отведет душу и даст волю воображению. Но Сетар видел, что за этими ухмылками прячется удивление, ведь слова ее звучали правдой.
— Эта земля и есть мой дом, — продолжала она. — Я, как, наверное, и вы, во время путешествия по долине забрела в подземелье и дошла до последней пещеры. И я так же следовала по безымянным переходам, дабы рассеять неизвестность, что они таили. Ведь я дышу неизвестностью, слышу и касаюсь сокрытого. Имя мне Тайна, Дух Неведения, и оно выбрало меня само.
Путники больше не переглядывались, а пребывали в задумчивости. Сетар гадал: возвратились ли они мыслями к произошедшим в долине событиям? Или пытались вспомнить старые легенды? Если так, то напрасно: образы великих Духов древности были за столетия размыты и переиначены народным словом, а многими просто позабыты.
Эти образы уже не имели стойких очертаний сегодня, они принадлежат давно ушедшим дням. С тех пор игры детей поменяли множества героев, но почему же этот ребенок помнит Духов? И почему так много знает?