Женя парировала: «А они обязательно должны быть?»

«Ну, смотри, ты везешь груз в соседнюю страну или возвращаешься с грузом в свою, не соль важно, на границе резко появляются многокилометровые пробки, которые превратятся в часы, а может и в дни ожидания, твоя семья тебя не увидит вовремя, товар может испортиться, я уже не говорю о том, что за рулем стоять столько времени не самое большое удовольствие».

Женя почесала кончик носа: «Может южный менталитет такой?Палако и все такое».

Дмитрий удивился: «Какое еще палако?»

Женя пояснила: «Палако это стиль жизни сербов, когда всем на всё пофиг, они отдыхают и не парятся, делая все неспеша».

«Где ты только такие слова достаешь».

«Смотрела когда-то американца, которого зовут Джо Пич, вот он рассказывал о том, как ему было непривычно столкнуться с таким ритмом жизни».

Владимир встрял в диалог: «Да какое тут палако, даже самый спокойный серб бы не выдержал подобного издевательства, а тут лица не просто нейтральные, они полностью довольные, в другом мире эти водители уже начали бы что-то делать».

«Например?»

«Не знаю, преградили бы фурой дорогу и не давали бы проехать беженцам или пустили бы слух по пробке, что граница закрыта, или, например, говорили бы, что русским отказывают во въезде, много чего можно было бы придумать, вместо веселого лица».

Одна из фур со встречи поравнялась с их машиной и водитель попросил опустить стекло Дмитрия. Дмитрий послушался и приоткрыл. В салон что-то прилетело, струхнувшие немного пассажиры быстро успокоились, когда Дмитрий достал из-под сиденья бутылку воды.

Владимир охнул: «Вау, это было неожиданно».

Дмитрий махнул рукой в знак благодарности, водитель фуры подмигнул улыбаясь и вдавил педаль, скрывшись по встречной полосе.

Женя улыбнулась: «Видишь, просто местный характер».

В машине было невыносимо скучно, усталость распространялась по телу, приходилось периодически по очереди выходить на свежий воздух и делать разминку. Даже Дмитрий мог себе это позволить, автомобили или тащились со скоростью пешехода, или и вовсе стояли на месте. Вокруг ничего не было, когда стемнело, казалось, что это нескончаемая световая линия, тянущаяся куда-то вдаль и пустота, которая караулит тебя по бокам, в надежда схватить, пока никто не видит. Дмитрий глотнул водички из бутылки и выбрался размяться, наклон влево, наклон вправо, попрыгал на месте, внезапно что-то странное начало посещать его сознание, усталость сменилась на легкое чувство радости и наполненности, он встал у обочины и начал писать. Здесь все так делали, никаких туалетов или иных удобств не было. Он вглядывался во тьму, но видел в ней не опасность, а колыбель спокойствия. Что нам эта тьма? Думал он, где-то есть вещи и пострашнее, а здесь, здесь просто отсутствие света. Погода была неприятная, дул порывами ветер, никаких летних вайбов уже не витало, но Дмитрия это не смущало, в эту секунду он наслаждался моментом, подобно великим стоикам. Залезая обратно в машину он сказал: «Красота-то какая, почти романтика».

Владимир покосился на него: «Ты точно снаружи был?»

«Мы стоим посреди ничего, в огнях от других машин, дует ветер, но он не преграда, бросает в дрожь от холода, но он нам не враг, мы двигаемся к цели и в этот момент мы едины, как механизм часов».

Женя посмотрела во тьму из окна: «Поразительно, там в воздухе что-то распылили, пока я не выходила? Пойду тогда тоже за настроением» . С этими словами она вылезла из тачки.

«Ты здоров вообще? Какой-то беспричинный прилив радости».

«Такое не выбираешь».

«Согласен, просто тяжело себе представить, где я нахожу что-то позитивное сидя здесь».

«Назовем это фаталистический оптимизм».

«О, уже и термин подобрал!»

«Слышал где-то, там рассказывали о том, что если на весь мир смотреть позитивно, мир станет позитивным».

«А фатализм?»

«А тут игра слов, все используют это слово как неизбежность негативного но стоит добавить к нему оптимизм и получится прямо противоположное».

«Хитро, но верится с трудом».

Прошло не больше минуты, как Женя залезла обратно: «Господи, какой там кошмар, вылезаешь, тьма вокруг, холодно, одиноко, попрыгать и бежать обратно - больше вариантов нет».

Владимир уточнил: «Так ты попрыгала?»

«Да, это единственное, ради чего вообще стоит покидать авто, у обочины вообще труп животного валяется, то ли лося, то ли оленя, не разберешь».

Владимир скорчил гримасу ужаса: «Возможно, тут есть какие-нибудь койоты».

Женя, испугалась: «Койоты?»

Дмитрий фыркнул: «Да не парься, они людей не едят, особенно, если от стада никто не отстал».

Настроение у Владимира и Жени портилось с каждым часом, спокойствие и умиротворение сохранял только Дмитрий. Иногда он даже напевал себе под нос что-то вроде «Пума, Олимпийка, та-та-та-та-та-тапки Вэнс» и мечтательно поглядывал в никуда за боковым стеклом.

Владимир теребил в руках пакет: «Есть вероятность, что нам придется идти пешком».

«А машина?»

«Возможно, ее можно оставить где-то здесь и вернуться за ней, когда пробка рассосется, типа через несколько дней».

Дмитрий скептически отнесся к идее: «Не знаю, думаешь, это хорошая идея? С другой стороны, почему бы и нет, приключения продолжаются». Он подмигнул в зеркало заднего вида.