Шрифт:
А Ори… Я перевёл взгляд на завал, чувствуя, как в груди щемит от странного, противоречивого чувства. Третий похититель, тот, на которого я не видел, но думал, что это Ори, шёл по туннелю к нам. Свет его фонаря приближался к нам, а потом оттуда пришла взрывная волна. Может быть, конечно, он ещё живой, подумал без особой надежды, но где в глубине себя всё ещё надеялся, что возможно я ошибаюсь и он жив. Может быть, он чудом выжил под этими тоннами камня и железа или нашёл укрытие, где сумел спастись. Хотя он находился ближе всех к взрыву и вероятность того, что он пережил этот взрыв, казалась мне ничтожно мала, очень близкой к нулю.
Мысль была неприятной, вызывала во мне противоречивые чувства. Хотя я и злился на него, но по-прежнему считал его своим другом, или по крайней мере, я считал его своим другом в другой жизни. Хотя встреть я его здесь, симпатии к нему испарились без следа и я бы гарантированно устроил ему хорошую трёпку.
Вариантов было два. Два выбора, два направления.
Вариант первый: пойти назад, в ту сторону, откуда меня тащили эти охранники. Туннель там, судя по всему, был целым. Возможно, он выведет меня к выработкам, которые соединяются с действующими выработками колонии, а оттуда, можно будет в колонию. Но как я смогу объяснить охране, что произошедшее здесь не имеет ко мне никакого отношения? Это, признаться, звучало сомнительно и казалось почти невозможным. Скованный, окровавленный, заключённый, в одиночку выбравшийся из обвалившейся старой выработки. Да никто не поверил, что меня похитили, а сами похитители погибли при взрыве, а я один остался в живых. Мало того что я вернусь один, и это вряд ли расположит начальника колонии к объективному разбирательству. Не помешали мне бы доказательства своей невиновности, живые свидетели и их документы.
Вариант второй: пойти к завалу. Попробовать понять, что случилось с Ори. Возможно, найти его, живого или мёртвого. Если живой, заставить его рассказать всё, что он знает. Он был единственным, кто мог объяснить, кто меня там ждал на выходе, что они планировали делать со мной дальше, какие цели у них были.
Прикинул объём завала на глаз, примерно оценивая его размеры. Да там тонны породы. Без инструментов, со связанными руками, в темноте перспектива откапать там кого-либо выглядела не просто сложной, а просто нереальной.
Решил так: вначале стоит разобраться с этими двумя, что меня тащили и точно участвовали в моём похищении. С Ори я поговорю позже, если он выжил.
Логика была простой и, как мне казалось, вполне разумной. Двое моих похитителей лежали недалеко, в относительно доступном месте, рядом со мной. У них могут быть инструменты, точно есть оружие, рация, деньги, возможно ещё что-то полезное.
На коленках двинулся в сторону тел, медленно, прислушиваясь к звукам вокруг.
Первым на моём пути оказался тот, что был старше, тот самый, который проверял меня. Он лежал на спине, неловко подвернув под себя одну руку, голова была вывернута под неправильным углом, так голова может быть повёрнута только у мёртвого разумного. Остановился рядом, и потрогал пульс на шее. Пульс не прощупывался. Глаза его были открыты, в них присутствовало удивление от последнего момента его жизни.
— Да, я тоже был весьма удивлён этим взрывом, но если бы не взрыв, я тебя гораздо сильнее удивил бы. — не удержался и совсем тихо шепнул ему, опасаясь продолжения обвала.
Повернулся к нему спиной и стал обыскивать. Этот процесс, со связанными за спиной руками, оказался куда сложнее, чем мне казалось. На поясе у мертвеца висела кобура, проверил пустая. Видимо, оружие он держал в руках во время взрыва, и оно отлетело куда-то в сторону вместе с ним самим, а сейчас было присыпано и погребено под чёрной обвалившейся массой камней. На втором боку, ближе к спине, я разглядел небольшую сумку, закреплённую на ремне, потёртую, явно повидавшую немало. Эта сумка могла содержать что-то полезное.
Сумку требовалось открыть. А с руками за спиной это представлялось непростой задачей.
Наконец, пальцы нащупали застёжку, простую вроде. Несколько секунд возни с застёжкой и она поддалась, открываясь со слабым щелчком. Внутри сумки на ощупь сейчас была единственным доступным мне инструментом, поскольку видеть собственные руки за спиной я не мог даже с новым зрением. В сумке обнаружилось несколько предметов: что-то узкое и металлическое, похожее на нож в чехле, может быть, перочинный нож или что-то подобное; пластиковый цилиндр, возможно, медицинский шприц, может быть, с чем-то важным внутри; что-то, похожее на флешку или небольшой чип памяти. После проверил карманы его комбинезона. Обнаружил там банковский чип и карточку доступа. Всё я достал и разложил на полу. После чего немного отполз и стал рассматривать. Особенно меня порадовала карточка доступа, которая могла открыть двери и возможно дать мне свободу движения по этой подземной системе. Всё остальное выглядело как откровенный хлам. Самое плохое, что среди вещей не обнаружилось ножа.
Молодой лежал чуть дальше, метрах в пяти, скрючившись у самой стены туннеля, в позе эмбриона, прижавшего колени к груди в попытке защититься от чего-то, от кого-то, от самой смерти, может быть, или от взрывной волны. Подполз ближе и остановился, замерев. Грудь его, в отличие от первого, двигалась неровно, прерывисто, с присвистывающим хрипом на каждом выдохе. Этот был жив. Или скорее всё ещё жив, но оставалось ему недолго. Находился он в состоянии между жизнью и смертью.
Присматривался к нему несколько секунд, оценивая его состояние и опасность исходящую от него. Этот оказался моложе, чем я предполагал по голосу, намного моложе, лет двадцати с небольшим, не больше, может быть, даже ещё моложе.
В момент меня осветило ярким светом, и я зажмурился и отвернулся от слепящего света. Это позволило мне хорошо рассмотреть его лицо. Оно было перекошено гримасой боли, на лбу кровоточила рана, кровь текла по спутанных, потемневших волосам. Один рукав был разорван, и под тканью можно было рассмотреть неестественный изгиб предплечья, явный перелом, но скорей всего множественные переломы. Одновременно я вспомнил его. Он был одним из охранников секции, где находилась моя камера. С ним я никогда раньше не пересекался, но пару раз мельком видел, проходя мимо поста охраны. Заметил, что на поясе молодого тоже находилась сумка, а в кобуре оружие, то самое, которое он проверял ранее, видимо, удержалось в кобуре при взрыве. Я не стал тянуться за оружием, оно у всех охранников было на индивидуальных блокировках, об этом знали все заключённые в колонии. Да со связанными руками за спиной от оружия толку было немного. А то, что эти двое охранники я уже понял давно. Простые заключённые не могли вытащить меня из камеры и притащить сюда. Да карты ключи были только у охраны.