В мыслях был один вопрос: зачем я был нужен на совете? Мне почему-то казалось, что и без меня бы обошлись. Но что-то внутри подсказывало, может быть, та самая чуйка, что скоро я узнаю ответ на этот вопрос.

Совет продлился до поздней ночи, так что я сразу отправился на ночлег в казарму. Своих не обнаружил, но оно и не мудрено, мы частенько ночевали в «Усталом коте».

— Надо будет выдать нагоняй, — тихо проговорил я, увидев аккуратно заправленную кровать Громова.

И ведь я уверен, что все остальные не на своих местах. И пусть пока это дозволительно, нам сам цесаревич велел «отдыхать», но надо бы не ослаблять дисциплину.

Но не сегодня. Сегодня отсутствие моих бойцов мне было даже на руку. Я снял броню Ордена, переоделся в простую походную одежду и накинул плащ с капюшоном, а вместо мечей взял два кинжала из сундука.

Две моих проблемы можно было решить одним махом, вот только появляться в качестве ратника мне было нельзя. Кто надо и так меня узнает. На улице уже было темно, в казарме тоже, поэтому я дождался подходящего момента, а затем выбрался в коридор и на улицу через задний ход.

Темнота встретила меня как родная. Чёрная аура сразу отозвалась ей. Я ниже надвинул капюшон, слился с тьмой и тенью направился в Ярмут.

Охоту на больших крыс следовало начинать с крыс маленьких.

Ночью в Ярмуте пропадали выкрики торговцев, грохот тяжёлых колёс и шум сотен людей, занятых своими делами в разных районах города. Лишь свет пробивался сквозь щели ставен. Но если кому-то казалось, что город засыпал, то это было не так. Ярмут имел своё ночное население: работники, трудившиеся в ночные смены, посетители таверн и трактиров и прочие люди, у которых были причины предпочитать тьму дневному свету.

С войной к ним прибавилось ещё три группы: солдаты, беженцы и работники ножа и топора. Они же любители удачного случая, люди, понимавшие, что война — это, помимо прочего, рынок, а рынок всегда вознаграждает тех, кто приходит рано.

Преступная сеть Барса была тому подтверждением, но он не был единственной крысой в этом городе.

Я не торопясь двигался через складской район. Два кинжала на поясе были прикрыты плащом. Здесь и сейчас, без знаков различия и родных клинков, я почти не выделялся.

Никто бы не посмотрел на меня дважды, в том и был замысел.

Наверняка местоположение Лёни я не знал. Мирон подсказал, что он ошивался где-то на складах, изредка высовывая нос на торговые ряды. Поймать его вот так, по этим клочкам информации, было бы сложно. Но мне кроме прочего сообщили, где Лёня бывал регулярно.

Поэтому я пересёк несколько переулков и замер в тени напротив маленькой баньки на краю Кожевенного квартала. Это заведение было из тех, что держалось открытым допоздна и обслуживало людей, которые возвращались с поздних смен, прежде чем направиться по своим делам.

Но я не притаился у главного входа. Нет, я отслеживал небольшую дверь, которая располагалась с боковой улочки, освещённая единственной лампой. Здесь, в кругу жёлтого света на влажном камне, посетители появлялись реже, и на вид они отличались от мастеровых и рабочих.

Я затаил дыхание и принялся ждать. Мирон был полезен не только как владелец укрытия, за которое я, кстати, приплачивал из собственного кармана, но и по своей прямой специальности. Трактирщик не только хорошо общался с посетителями, но и имел связи со своими коллегами по цеху, так что сегодня у меня был реальный шанс поймать Лёню, нужного мне информатора.

Не знаю, сколько я прождал, но посетителей, заходящих в боковую дверь, было по пальцам пересчитать. Притом одной руки. Я уж подумал, что не судьба, когда дверь распахнулась и из неё наружу кубарем вылетел Лёня. Он покатился по влажным камням, собирая локтями и носом грязь и ссадины, его шапка отлетела на несколько шагов в сторону.

— Леший всё врёт! — прокричал Лёня. — Мамой клянусь!

Из двери вслед за ним вышло два крепких бугая. Они не были особенно высокими, скорее коренастыми, с большими кулаками и широкими свиными шеями. Оружия при них не было, по крайней мере на виду, но оно, судя по их силищам, было им не особенно нужно. Чтобы разобраться с Лёней уж точно.

— Мамой, говоришь? — прохрипел один из бугаёв, лысый и чуть повыше. — Ты ж сирота.

Лёня поднялся на карачки, а затем встал на ноги и шмыгнул носом. Его глаза бегали из стороны в сторону, молодой паренёк точно понимал: сейчас его будут бить.

Он поднял шапку и надел её, сдвинув на затылок.

Бугаи тем временем разошлись и выдвинулись на щуплого паренька с двух разных сторон.

Я почему-то был уверен, что Леший как раз таки не врал, но сегодня Лёне несказанно повезло. Так же как и когда мы пересеклись с ним в прошлый раз.