Конь не спеша шел вдоль канала. Разомлевшая на солнце трава устало шуршала под копытами… Вдруг конь споткнулся, упал на передние ноги, уздечка выскользнула из рук всадника, а сам он, перелетев через голову лошади, грузно грохнулся на горячую землю. Конь, почуяв свободу, тут же устремился к воде, жадно припал к ней измученными жаждой губами.

Ошеломленный неожиданным падением, Кадыров долго не мог прийти в себя, сидел, чуть откинувшись назад, опираясь о землю ладонями, и бессмысленно смотрел перед собой. Наконец, покряхтывая, поднялся, подобрал откатившуюся тюбетейку, смахнул ею пыль с гимнастерки, с сапог, нахлобучил ее на бритую голову и с угрожающим видом, похлопывая по сапогу плетью, которую еле отыскал в высокой траве, двинулся к коню. Тот даже не заметил, как подошел хозяин. А Кадыров схватил окунувшиеся в воду поводья, дернул их на себя с досадой, изо всех сил хлестнул коня плетью. Тот рванулся было в сторону, но хозяин туже натянул поводья и еще раз хлестнул коня по потному боку. Только вдоволь натешившись властью над беззащитным, сразу смирившимся животным, выместив на нем всю свою злость, Кадыров вскарабкался в седло и поехал вперед ровной, быстрой иноходью. Езда успокоила председателя. Он достал из кармана пузырек с насва- ем [12], раскрыл его ударом о луку седла, бросил табачок под язык и мысленно повел беседу с друзьями и недругами…

«Ай, Бекбута, и ты кинул камень в председателя; видно, и у тебя память отшибло. Босоногим мальчишкой ты еще бегал по пыльным улицам Алтынсая, а Кадыров уже возглавлял колхоз. Когда твоей матери, нищей вдове, обивавшей из- за куска хлеба пороги байских домов, стало невмоготу, Кадыров первый протянул ей руку помощи, затащил в колхоз. А тебя кто самого выдвинул в бригадиры? Ты же за все добро платишь своему председателю черной неблагодарностью, подпеваешь тем, кто задумал его погубить!

Один Гафур - вот верный друг!
– пришел сегодня Кадырову на выручку. Но и тому пришлось стушеваться, замолчать. Джурабаев любит разглагольствовать о народе, а сам и ухом не повел, когда говорил Гафур. Да и то сказать: Гафур только недавно вышел из тюрьмы, где сидел за воровство… Вот если бы кто другой поднял голос в защиту председателя… Но все подобрались один к одному: приперли его к стене и ждут, неблагодарные, что он поклонится им в ноги, попросит: «Валите на меня все, уважаемые товарищи, засыпайте по самую макушку вашими грандиозными планами и идеями». Ну нет, по доброй воле он не сунет голову в петлю: голова ему еще пригодится. Пока - ваша взяла, а потом посмотрим…»

Конь бежал вперед, Кадыров подпрыгивал в седле, задумчиво посасывая наовай. Вдруг лицо его прояснилось: он увидал на берегу канала в просторном камышовом шалаше своих друзей. Они сидели на траве, за обеденной трапезой; тут были и Аликул, и Рузы-палван, и дочь Аликула красавица Назакатхон, давно приглянувшаяся председателю, и бригадир Молла-Сулейман, длиннолицый и чернобородый. Все обернулись на мягкий стук копыт, встали с мест с приветственными возгласами. Молла-Сулейман помог председателю сойти с коня, и Кадыров очутился в кругу настоящих друзей, не державших за пазухой камня, не вовлекавших его в опасные затеи. Тут было легко и покойно. Он поудобней устроился перед положенным прямо на землю пустым хурджу- ном [13], на котором, дразня аппетит, красовались лепешки, свежие огурцы, помидоры, красный и черный перец, молодой лук, гранаты, сохранившиеся еще с прошлого года, и жирная, отдающая тмином, холодная баранина (Рузы-палван приволок с фермы чуть не целую тушу!).

–  Видно, теща тебя любит, раис!
– весело заметил Рузы-палван.
– Поспел как раз к обеду. Мы еще не начинали. Развлекались разговорами да песнями прекрасной Назакатхон!

Назакатхон, оказавшаяся справа от Кадырова, как бы подтверждая слова Рузы-палвана, тронула пухлыми пальцами струны дутара и лукаво взглянула на председателя:

–  Тещи, отдающие дочерей таким мужьям, должны чувствовать себя счастливейшими из смертных!..

–  Ну, ну, довольно вам, - через силу улыбнувшись, буркнул Кадыров.
– Счастьем тещ сыт не будешь.

–  Золотые слова!
– подхватил Аликул и, прижав руки к груди, с шутливой торжественностью сообщил: - Клянемся, раис, желудки у нас сухи, как луковая шелуха! Все мы рвемся в бой! Рузы- палван, подвинь-ка мне мясо.

Достав нож из черных кожаных ножен, Аликул принялся ловко разрезать жирную, ароматную баранину на мелкие доли. Молла-Сулейман занялся овощами. Из-под его ножа посыпались в большую миску кружки помидоров, огурцов, лука. А Рузы-палван с таинственным видом' поднялся с места,, подмигнул своим сотрапезникам, отошел к каналу, вынул что-то из воды и торжественно вернулся к «столу», держа на воздетых к небу руках бутылку коньяка и дыню, имевшую удивительное сходство с продолговатой головой Моллы-Сулей- мана, - ей недоставало только черной окладистой бороды.

С бутылки и дыни капала вода, а из уст Рузы- палвана лился, вперемежку с шутнами, сладкий елей:

–  Это мой подарок, милые друзья. Дыню я растил специально для нашего уважаемого раиса. Ухаживал за ней, как за девушкой! А потом решил обручить ее с бравым капитаном, имя которому- коньяк четыре звездочки!
– Он потряс в воздухе бутылкой и, усаживаясь на свое место, обнадеживающе добавил: - Сказать по секрету, там, в холодной водице, томится еще один жених…

Кадыров усмехнулся:

–  Уж не думаешь ли ты, что твои «капитаны», понежившись в воде, прибавят в весе?

–  Думаю,- серьезно сказал Рузы-палван.
– Еще немного, и сей «капитан» догнал бы даже меня!..

–  А дыня?

–  Э, невестам полнеть не полагается! Дынька моя в воде только посвежела. Говорят: ешь дыню по утрам, не то она покажется горькой, как яд! Но ведь человек, друзья, властелин природы. И сказал Рузы-палван: да будет утро, и опустил дыню в холодную воду, и обрела дыня утреннюю свежесть! А свежая дыня не чета вялой: как вкусна! Мы ведь в этом знаем толк, уважаемый раис, да, да, знаем1

–  Молодец, Рузы-палван, - не без зависти похвалил своего приятеля Аликул.
– Всегда-то он позаботится обо всем заранее. Сидит на верблюде и смотрит вперед!

Ободренный похвалой,- Рузы-палван заговорил еще оживленней:

–  Я, друзья, полагаюсь на чутье. Если есть у тебя чутье, можешь смело идти на риск! Помню, весной попросил меня наш председатель купить для него корову. Я тут же отправился на базар. Приглянулась мне одна норовенка, пришлась по душе. Породы неизвестной, сколько дает молока- неизвестно, что предпочитает из кормов - тоже неизвестно. Словом, все для меня - темная ночь! Приятели отговаривают: плюнь ты на это дело. А я думаю: эх, была не была! Пока осторожный рассчитывает, смелый свершает задуманное! Купил я корову, и вот уж третий день как она отелилась. И дает за сутки по ведру молока. Да какого! Все в золотых блестках, словно небо в звездах! Сдунешь пенку, а под ней сплошной жир. Так что с тебя магарыч, раис!