– Пойдемте.

Через несколько минут Лера, раздетая по пояс, уже лежала на высоком массажном столе, накрытая толстым махровым полотенцем. Справа и слева от нее на таких же столах, отгороженных друг от друга ширмами, возлежали дамочки с косметическими масками на лицах. Дамы в масках молчали, зато довольно громко звучало радио, а девушки-косметологи вовсю щебетали, перемывая косточки всем московским знаменитостям. Лера закрыла глаза и предоставила свое лицо в полное распоряжение Наташи – любительницы «Космополитена».

– Так, значит, снимаем макияж, делаем массаж, витаминную масочку, потом увлажняющую, потом свежий макияж. Что-нибудь еще? – спросила Наташа.

– Как хотите, – пробормотала Лера, почти не разжимая губ. – Сделайте еще что-нибудь, если время будет.

На нее внезапно навалилась усталость, накануне она легла поздно, вскочила чуть свет, перенервничала с этим зачетом, расстроилась из-за того, что не попала к Игорю. Ей смертельно захотелось просто полежать, ни о чем не думая, и, если удастся, подремать.

Наташины руки ловко порхали вокруг лица, снимая макияж мягкими губками, смоченными лосьоном, и Лера расслабилась. Через короткое время она почувствовала, что погружается в приятную дремоту, сквозь которую до нее доносятся словно приглушенные голоса. Она даже начала смотреть какой-то смутный сон, когда услышала голос Игоря. Нет, он, конечно, не вошел сюда, в салон красоты. Голос его звучал по радио. Лера мгновенно очнулась. Девушки-косметологи тут же переключили беседу на то, что слышали.

– Ой, Вильданов! – замурлыкала одна из них. – Обожаю! В последний раз была на его концерте – чуть не умерла от восторга.

– А он в жизни такой же красивенький, как по телику? – поинтересовалась другая.

– Да ты что! – возмутилась первая. – Он в жизни еще лучше. От него такая волна идет… Ты не представляешь! Вот кому дала бы бесплатно.

– А он что, не берет? – насмешливо спросила Наташа.

– Берет, говорят, и еще как. Кстати, у меня на днях клиентка была, так она рассказывала, что ее подруга была у Игоря дома. Ночевала у него. Я спрашиваю, подруга красивая? А она и говорит, что, мол, страшная, как смертный грех. Так что Вильданов не очень-то разборчив.

Лера мысленно улыбнулась. Значит, она права, девки Игоря слова доброго не стоят, и дело вовсе не в ее ревнивом взгляде, тут уж оценка объективная.

– А что еще твоя клиентка рассказывала? – снова спросила Наташа. – Как у него дома, какая квартира, какой он в постели?

– Ее подруга была в полном восторге. Такой, говорит, простой, без претензий, поржать любит, анекдоты похабные рассказывает. А в постели не очень…

– Ну да, – подала голос другая девушка, – какой в жизни, такой и в постели. Простенький.

– Да ладно тебе, вечно ты ехидничаешь! – возмутилась первая, и Лера ощутила что-то вроде благодарности к этой невидимой ей девушке, которая пыталась хоть как-то защитить Игоря. – Совершенства не бывает, даже на солнце есть пятна. Зато как он поет! Ты не поверишь, я всегда рыдаю, когда слушаю «Реквием». Песня обалденная, и поет он ее просто невероятно.

– А я слышала, что у него домработница есть. Она работает бесплатно, только за то, что он ее иногда трахает, – сказала Наташа. – Твоя клиентка ничего не говорила об этом?

– Говорила. Представляешь, как классно? Где бы мне мужичка найти, который делал бы всю работу по дому, а я бы ему изредка давала в виде большого одолжения.

Девушки дружно расхохотались. Лера готова была провалиться сквозь землю. Это же о ней они говорят! О ней. Домработница, которую Игорь иногда в виде поощрения позволяет себе приласкать. Но это же неправда! Неправда! Она не домработница, она подруга, настоящая подруга, возлюбленная, давняя, и когда Игорь ее ласкает, он не одолжение ей делает, он просто понимает в эти минуты, что она лучше всех и что ему никто, кроме нее, не нужен. Это все девки его слухи распускают. Мерзавки! Злятся, что Игорь не держит их около себя дольше недели, а она, Лера, с ним уже не один год, вот и сплетничают злобно.

– Слушай, – снова послышался голос Наташи, – а эта домработница у Вильданова – какая она? Молодая, старая?

– Да соплюшка какая-то, чуть ли не школьница, – пренебрежительно ответила самая осведомленная. – Страшненькая, маленькая, глупенькая, из этих фанаток, которые готовы пуговицу от пиджака своего кумира оторвать и носить в потном кулачке. За счастье почитает, что ее вообще в дом впускают. Моя клиентка говорила, что она в рот Игорю заглядывает, приказаний ждет.

– Надо же так унижаться, – вздохнула Наташа, – неужели самой не противно?