Шрифт:
Я просто не знала, что кому-либо говорить.
Я не знала, как объяснить, что, хотя я была в ярости и сломлена поступками Тэлона, я также не винила его полностью. В моей душе теплился этот назойливый лучик надежды.
Я всей душой ненавидела Флетчера Дэвенпорта, но мои чувства к Тэлону были… сложнее. Он был где-то здесь, в доме, и я хотела его увидеть, но все еще была слишком разбита, чтобы справиться с принудительной связью.
По крайней мере, я наконец набралась душевных сил, чтобы раскрыть правду своей стае, даже если они, казалось, уже кое-что знали.
— Сначала это было не так очевидно, — продолжила я, жалея, что у меня не осталось печенья, которое можно было бы выкладывать на решетки для остывания, чтобы занять руки. — То, как они жестоко с ней обращались. Или, может, я была слишком мала, чтобы заметить. Но когда я повзрослела, скрыть это стало невозможно.
Никто из них не шелохнулся, словно они боялись, что любое вмешательство снова помешает мне рассказать о своем прошлом. Они и не подозревали, что на наш дом мог лететь астероид, а я бы стояла здесь, пока они не узнают всю правду.
— Синяки были всегда, наряду с заживающими порезами и отметинами. С годами ее дух угас, что в итоге обернулось для меня благом, так как она потеряла желание мучить меня в свободное время.
— Однажды, когда мне было лет двенадцать, я застала Блэйна, когда он кусал мою маму. Само по себе это не было чем-то странным, но я заметила, что всякий раз после этого она выглядела бледнее и слабее. Следы от укусов перестали заживать так быстро, и было ясно, что она страдает.
Суровый взгляд Слэйда встретился с моим, но выражение его лица оставалось нейтральным, пока он откусывал от своего второго кекса. Мне было до глупости приятно видеть, как они все едят мою выпечку — гордость от того, что я кормлю своих партнеров, заставляла мою волчицу самодовольно мурлыкать.
— Тогда я этого не знала, но вскоре поняла, что Блэйн черпал энергию ее волчицы. Ее сущность оборотня. Он забирал ее, делая себя сильнее и могущественнее. Прямо перед смертью мама почти не выходила из своей комнаты, в основном говоря бессвязным бормотанием.
Келлан, стоявший слева от меня, придвинулся ближе, словно чувствуя, что худшее еще впереди.
— В одном из таких бредовых монологов она проклинала богиню за изъян в мироустройстве, позволяющий омегам питать альфу. По сути, без их согласия. Альфа, однажды установив связь, мог черпать нашу сущность, не спрашивая разрешения.
Я сделала еще один глубокий вдох; мои воспоминания были отравлены приступами страха, которые я испытала в тот день. Тогда я не была уверена, правда ли то, что она сказала, но в любом случае это все для меня изменило.
— Она говорила, что хуже всего, когда связана со стаей альф, — сумела выговорить я, мой голос охрип от сдерживаемого страха и боли. — Для начала, это необычная связь, и обычно она возникает во времена кризиса. Она также сказала мне, что альфы всегда жаждут большей власти и силы. Что это в вашей природе. — Я пожала плечами. — В случае со стаей Роджерс это было чистой правдой, и они терзали ее в последние годы, вытягивая столько энергии, что она потеряла своего волка. В день своей смерти она оставила записку, в которой написала, что её зверь исчез… и вместе с ним исчезнет и она. А потом повесилась. Мне пришлось ее снимать, и в тот момент я поняла, что мой статус омеги ставит меня в такое положение, где я могу потерять себя, как это случилось с мамой.
Все четыре альфы молчали, и, хотя я разглядывала свои руки, я чувствовала их взгляды. Моя волчица подняла голову, наслаждаясь вниманием, но я нервничала, ожидая их реакции… особенно Финли.
— Так вот как ты меня спасла, — внезапно произнес Келлан, его голос был полон приглушенного ужаса, и я резко вскинула на него взгляд. — После того как мы связались, ты использовала свою сущность, чтобы дать мне достаточно сил для борьбы с ведьминской магией.
Как бы невероятно это ни звучало, я почти забыла, что поделилась с ним своей сущностью. Насколько я могла судить, это не привело ни к каким долгосрочным или необратимым последствиям.
— Да, и я бы сделала это снова, не раздумывая, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал искренне.
Келлан подался вперед, пока наши лбы не соприкоснулись. Пронзительная синева его глаз стала напряженной и отчаянной, когда он впился в меня взглядом.
— Нет, не сделаешь, моя милая пара. Больше никогда. С того случая я не чувствовал никакой тяги взять еще твоей сущности, но мы не знаем, не может ли это со временем оказаться губительным. Особенно когда ты в итоге свяжешь себя со всеми нами.
Против воли мой взгляд метнулся к Финли, который сидел, понурив голову. Остатки его кекса превратились в крошки на ладонях. Несмотря на его робкие шаги по сокращению пропасти между нами, наши отношения все еще были далеки от хороших.
Я понятия не имела, как он отреагирует на это откровение, ведь именно он все это время настаивал, чтобы я им все рассказала. Чтобы объяснила, и они поняли причину моего отказа.
Когда Келлан прижался губами к моей щеке, я вздохнула.