— Что за хрень, которую так хочет заполучить наш уважаемый заказчик? — спросил я, ткнув пальцем в сторону коробки.

Все промолчали. Альва подошла к механизму и задумчиво провела ладонями вдоль стенок.

— Здесь заключён могущественный земляной дух, Илия. Цверги называют такие устройства «триебверк». Какой же всё-таки грязный и грубый язык у коротышек. Под стать хозяевам, — она высокомерно усмехнулась. — Насколько я поняла, дух должен просто вращать вот это колесо. Управление несложное, но наверняка нужен ключ-амулет, чтобы разбудить духа. Дорогая вещь.

— То есть эта штука безопасна, её можно демонтировать и увезти? — уточнил я главный волнующий меня момент.

— Абсолютно безопасна. Даже если разбить руническую привязку, дух просто уйдёт в камень.

— Тогда сперва снимаем эту коробку. Шор, ты как самый технически продвинутый, назначаешься ответственным за демонтаж и погрузку. Можешь привлекать меня в качестве грубой силы. Остальным не разбредаться. Не нравится мне это место.

Здесь было как будто прохладнее, чем в остальном городе. Возле ямы это ощущалось особенно сильно. Но этот холод не чувствовался облегчением после жары. Он колол тело острыми иголками, сушил носоглотку и глаза. Неестественная ерунда какая-то. По всему телу не мурашки, а стада мамонтят маршировали постоянно.

Вон Шайя тревожно озирается, прижимая уши.

Ингвар недовольно морщится и дёргает бороду.

Альва обняла себя за плечи и морщится, будто учуяла гусарские конюшни. Впрочем, в нашем обществе у неё всегда такое выражение лица.

Даже ксар заткнулся.

И только Шор спокойно пошёл осматривать крепления магического двигателя цвергов. Интересно, его хоть что-то кроме альвов может пронять?

Пока Шор с Ингваром возились с разукомплектацией «чёрного ящика», я подошёл к альве, неотрывно смотрящей на яму с костями.

— Что-то не так? — когда с её моськи исчезает высокомерная гримаса, это повод насторожиться.

— Он там, — она указала рукой на яму. — Он чует нас. И ждёт, когда мы расположимся на отдых. Хочет высосать нашу суть. Вырвать глаза, — она вздрогнула, будто очнувшись. — Какое мерзкое создание. Даже хуже ксара.

— О, ты гля чо, у нас тут знаток мерзостей какой образовался! С чего бы ты, альва, стала такой чувствительной к желаниям нежити?

— А ты-то что-нибудь видишь в этом месиве? — спросил я летучую катастрофу.

— Нет, — у него даже уши разочарованно повисли, — ты гля чо, ниче не вижу, зырить-сканировать. А вот госпожа черножо… остроухая чего-то чует, гля. Подозрительно.

— Я в этом ничегошеньки не понимаю, Айвена. У нежити тоже есть имена? Или что?

— Илия… ладно, ты действительно как дитя ещё в этом мире. Имена есть только у творений природы, не наделённых разумом. Имена — отражение духа. Нежить — противоестественная постжизненная форма существования разумных. У них нет имён. Только жалкие обрывки. Об обитателе ямы и его желаниях мне рассказал он, — альва любовно погладила посох. — Ведь мы уже почти друзья. Верно, мой хороший? Остался последний слог твоего имени, и все твои тайны станут моими.

Блин, весьма эротично прозвучало. Мне, конечно, хватает боевых ситуаций для слива переизбытка тестостерона, но скоро я так в дупле эротику начну находить.

— Ты в курсе, что твои разговоры с железной палкой смотрятся… странно?

Айвена посмотрела на меня с удивлением.

— Я же говорящая! Что здесь странного?

И действительно. Что странного. Да нормально всё! Нормально я сказал!

Я перевёл взгляд на ксара с хрустом грызущего амулет против нежити. Из его пасти свисали какие-то травинки, серебряная тонкая цепочка, сыпался порошок… Да сука! Достал уже этот блятский зоопарк!

— Ты что творишь, упырь гадский? Ты в курсе, что ты два с половиной серебра сожрал сейчас? — моему возмущению не было предела.

Значит, общественные средства можно беднеть-растрачивать? Вот же… ксар.

— Уймись, Илья, гля чо. Економист нашёлся. Готовлю убийственный коктейльчик для зомбей и прочих мертвых гадов. Амулет мне твой всё равно без надобности — колдовать-магичить. Не учи папку бухать по праздникам, понял?

Я молча влепил гаду затрещину, от которой тот, впрочем, легко увернулся. Вот сволочуга!

А чего я так разозлился-то на ксара? Ох ты ж нихрена себе! Внутри меня ворочалась, пока ещё медленно, но вполне явственно старая знакомая — ярость.

— Кто-то магичит прямо сейчас? — спросил я Айвену. — Моя «пустота» зашевелилась.

— Нет, прямого воздействия я не ощущаю… эй, шевелитесь, — внезапно крикнула она возящимся около куба работникам отвертки и такой-то матери. — Илья впитывает некроэнергию этого места. Нам всем не понравится, если он выпьет достаточно.

Шор что-то прошипел, дернув капюшоном, но работу реально ускорил.