Customer
Шрифт:
– - Ты что, собрался на нее залезть в ночной рубашке? На что только люди не идут, лишь бы попасть в Книгу Гиннесса. Безумная идея. В самый раз для нашего чокнутого века. Я бы составил тебе компанию, но дальше лагеря номер один мне не вскарабкаться... Значит, так. Идешь в том же направлении, за городом сворачиваешь направо и дальше все вперед и вперед. Дорогу спрашивать не понадобится -- горы видно издалека. Только не перепутай Эверест с другими пиками, некоторые из них на взгляд кажутся выше.
– - Огромное спасибо.
– - Не за что. Передавай привет родителям, если окажешься в тех краях. Генерал сэр Мэтью и леди Йокселл-Мокселл. Скажи им, что их сына, скорее всего, уже нет среди живых. Бенедикт Ромэн! Не мог же я сниматься в кино под своим настоящим именем -- Робин Йокселл-Мокселл. Да и для сточной канавы как-то не очень. Старика эта скорбная повесть несказанно растрогала. Он решил, что не может бросить в беде падшего, но не утратившего достоинства аристократа. Зачем возвращаться из путешествия на Землю с таким незавидным трофеем, как угрызения совести? Оглядевшись по сторонам, Старик засунул руку поглубже в карман и пролил на бродягу дождь рупий. Тот, дрожа от возбуждения, кинулся подбирать добычу.
– - А еще говорил, что пустой!– - истерически захихикал обездоленный.
– - У меня и в самом деле нет денег. А с этими будьте поосторожней, они фальшивые. Уж я-то знаю, сам их изготовил. Советую для начала потратиться на кусок мыла и ножницы. Это повысит вашу кредитоспособность.
– - А я все видел!– - злобно объявил невесть откуда взявшийся мистер Смит. Под мышкой он держал картонную коробку.– - Значит, для старого друга денег у нас нет, а для чужого дяди -- пожалуйста?
– - Что там у тебя?– - спросил Старик, готовясь к самому худшему.
– - Телевизор. Японский.
– - Ты его одолжил? Но зачем?
– - Затем, что ты мне денег не даешь, вот зачем. И не одолжил, а стибрил, как обычно. Давай поскорей затеряемся в толпе, пока продавец не хватился.
– - Прошу прощения, -- извинился Старик перед бродягой.
– - Ничего, я люблю слушать, как ссорятся педики. Будто на родине побывал.
– - Идем.– - Старик потащил мистера Смита за собой, и компаньоны поспешно удалились с места двойного преступления.
– - Прошу тебя больше не устраивать публичных сцен, -- пилил спутника Старик.– - Видишь, какую ты нам создаешь репутацию,
– - Не нам, а тебе. У меня репутация уже имеется. И потом, я не виноват, что ты пробуждаешь в моей натуре все самое худшее.
– - К чему тебе телевизор? Без антенны он работать не будет, а в твоем невентилируемом жилище антенну не поставишь.
– - Ничего, что-нибудь придумаю. Должен придумать. Пришла пора возвращаться к монотонности рабочих будней, и я уже чувствую, чего мне будет не хватать в первую очередь. Телевизора. Я к нему душой прикипел. Телевидение -- сплошной, бесконечный рекламный ролик моего образа жизни. Тотальное разрушение, коррупция в верхах, беспредельная вульгарность и дивная бессмысленность. Очень жаль, что все это, как говорят люди, туфта. После конца съемок покойники оживают, смывают грим и отправляются домой к женам и любовницам, чтобы отдохнуть перед следующей серией. Однако утешительно, что телевизор смотрят мириады дебилов, и кое-кто из них, вдохновленный этим блевотным кошмаром, пытается претворить его в жизнь. Дебилы выходят из дому и начинают убивать. Дебилы верят, что жизнь такая, какой показана на телеэкране, и хотят быть частицей этой жизни. Человек, лишенный воображения, может воспользоваться воображением коллективным, оно-то и называется телевидением. Если б на свете существовала справедливость, телевидение должно было бы платить мне процент от прибылей за авторские права!
– - Какая досада и какое разочарование, -- произнес Старик, слегка запыхавшийся от быстрой ходьбы, -- что накануне возвращения в свое одинокое царство ты решил вернуться к своим прежним взглядам, стал таким злым и колючим. Подумать только, во время нашего путешествия были моменты, когда я начисто
забывал, кто ты!
– - Вспомнил? То-то, -- повеселел мистер Смит и прижал к груди телевизор, словно мать плаксивого младенца.
Старик замер как вкопанный.
– - Что это?
– - Я ничего не слышал.
– - Это не звук. Запах. Чем-то пахнет. Принюхавшись, мистер Смит пожал плечами:
– - Не чувствую.
– - Готовят еду!– - догадался Старик.– - О-о, святые угодники, я хочу есть!– - и затрясся, как маленький мальчик, которому срочно кое-куда надо.
– - Хм, я есть не хочу, но ты помнишь те заросли, через которые мы продирались, когда улепетывали от тигрицы?
– - Помню.
– - Там попадались какие-то кусты с колючками. Вот, полюбуйся. Он задрал грязную штанину. На лодыжке багровели многочисленные царапины.
– - Что это?– - наклонился Старик.
– - Кровь.
– - Не может быть!
Оба переглянулись. Последовала наэлектризованная пауза.
Старик придушенным голосом объявил:
– - Все. Последняя ночь, и мы покидаем Землю.
Эпилог
Возвращение Старика и мистера Смита к месту постоянного проживания повлекло за собой целый ряд примечательных и интригующих последствий, однако всего несколько человек -- а именно доктор Кляйнгельд и святые старцы -- догадались объяснить эти загадочные природные явления вознесением одного из компаньонов на Небеса и нисхождением другого в геенну. Экологи же валили всю вину на преступную безответственность человечества, попирающего законы природы.