– Да, - Джейн показалось, что директор слегка заискивает.

– Вы знаете, у нас гимназия с гуманитарным уклоном… поэтому я прошу вас не судить слишком строго наше преподавание точных и естественных наук. Вы знаете, что в гимназиях принято стремиться к возможно большей специализации. Из наших стен выходят историки, филологи, работники кино, ВН, журналисты, педагоги… Разумеется, математику и биологию мы преподаем в минимальном объеме, - директор, похоже, принадлежал к людям, которые любят оправдываться заранее.

– Вы не беспокойтесь, у меня нет полномочий выносить какие-то суждения… я хочу только познакомиться со школой, - предупредила Джейн. Директор приободрился.

– Собственно, мы находимся в некотором затруднении. С одной стороны, как уже доказано, в школе нельзя делать упор на развитие интеллекта, перегружать ребенка никому не нужными сведениями… Представьте, около двухсот лет назад было принято обучать шестилетних детей чтению всего за год, а некоторые обучались и раньше, дома… Сейчас обучение чтению идет в течение трех лет в начальной школе… Точно так же мы должны действовать и в гимназии. Развитие личности должно быть постепенным и всесторонним, дети предпочитают учиться на практике, у них образное мышление, и мы не можем тормозить развитие их творческих способностей исключительным обращением к интеллекту, к абстракциям… Но с другой стороны, мы все же готовим абитуриентов для высшей школы. Следовательно, какие-то знания мы должны дать. Поэтому мы постоянно, так сказать, между Сциллой и Харибдой… Но разумеется, главное - это свобода личности ребенка. Никакого насилия! Любовь, помощь в творчестве, раскрытие ребенку истинной Красоты, раскрытие таланта ребенка… Словом, мы стараемся дать нашим ученикам все самое лучшее.

– Хорошо, - Джейн поднялась, - Я думаю, мы не будем больше вас задерживать.

С множеством лишних слов, хихиканьем и потираньем рук директор проводил завуча и Джейн до порога кабинета.

– Какие занятия вы хотели бы посетить?
– спросила Лариса своим красивым густым сопрано, остановившись в коридоре, напротив школьного экрана ВН.

– У вас гуманитарная гимназия… Но я биолог, и возможно, мне было бы проще оценить естественные предметы, - Джейн подумала, - А какие предметы вообще преподаются в школе?

– Так же, как везде, - пояснила Лариса, - У нас треть учебного времени занимают предметы физического воспитания - спорт, гимнастика, танцы, основы сексуальной грамотности, основы здоровья. Еще треть - музыка, ручной труд, искусство. И оставшуюся треть составляют, собственно, основные предметы, из них, разумеется, больше половины -наша специализация, это литература, история, иностранные языки, этика, эстетика, философия.

– Сколько же учатся дети?

– В день у нас 5-6 уроков, как везде. Вторая половина дня должна быть свободной…

– Но ведь это получается, что собственно знаний ребенок получает совсем немного…

– Ну, мисс Уилсон, не судите нас с точки зрения ликеида… А зачем детям лишние знания? Главное - это гармоничное развитие личности.

– Да, наверное, вы правы, - согласилась Джейн, - давайте так… покажите мне по одному- два предмета из каждого цикла. Скажем, танцы, музыку, ручной труд, ну и из гуманитарного цикла - историю и литературу. Может быть, я сама задам детям несколько вопросов…

Над танцевальным залом располагалась небольшая комнатка-ниша, застекленная односторонне прозрачной стенкой. Находящимся в зале был виден лишь непроницаемо темный квадрат стекла, а Джейн и Ларисе, сидящим в комнатке, стекло казалось прозрачным, и сквозь него отлично просматривался весь зал и все, происходящее в нем.

Солнце падало в высокие окна, образуя светлые квадраты на мягком сером пенопленовом полу, и в этих квадратах выстроились пятиклассники - шестнадцатилетние подростки в белых танцевальных костюмах. Девушки стояли во внутреннем круге, юноши во внешнем. Учительница в такой же белой юбочке и топе, как и девочки, стояла несколько поодаль.

– Станцуем еще раз, - она подняла ладонь с пультом, включила музыку.

Понеслась легкая, зажигательная современная мелодия.

Подростки начали танцевать. Больше всего это напоминало обычную дискотеку - плясали кто во что горазд. Дергали руками и ногами, более или менее попадая в ритм.

– Повернулись!
– скомандовала учительница. Девушки повернулись к юношам и продолжали точно так же беспорядочно двигаться.

– За руки!
– подростки взялись за руки попарно. Затем по команде учительницы пары побежали по кругу, двигаясь более или менее в такт. Никакого эстетического чувства от созерцания танца не возникало. Наконец дети остановились, тяжело дыша.

– А теперь фантазия, - сказала учительница, - Сегодня мы танцуем осенние листья. Представьте себе, что мы находимся в осеннем лесу, багряном и золотом, с ветвей тихо, бесшумно опадает листва. Начнет Таня…

Одна из девушек вышла в центр круга. Зазвучала "Осенняя серенада" Раше…

Таня начала выгибаться и махать руками. Девушка была достаточно тонкой и гибкой, но пластика ее оставляла желать лучшего. И вряд ли что-то в ее движениях напоминало листопад… Однако минуты через две, когда учительница выключила музыку, одноклассники Тани дружно захлопали.

Таня встала в круг, на середину вышла другая девушка. Она танцевала еще хуже предыдущей. Движения ее казались слишком резкими, словно обрубленными, и не всегда попадали музыке в такт…