Смолл Бертрис
Шрифт:
– Ничего не бойтесь, моя госпожа. Мы с Рут поможем вам и все вместе запремся в Мраморном дворе. Дайте мне кисет с зельем, я позабочусь о том, чтобы на кухне сегодня приготовили для принца Карима клубничный шербет. Он его очень любит и не откажется выпить. Зелье я подмешаю незаметно. Кстати, он-то знает обо всем?
– Нет, я расскажу ему, только когда мы будем уже в Мраморном дворе. Карим не по годам умен, и я уверена, он все поймет правильно.– Сайра сунула руку в прохладную воду.– Зулейка уже сообщала о том, как себя чувствуют принцы?
– Из Мраморного двора не было никаких вестей уже больше суток, моя госпожа.
– Неужели евнухи, которые стоят у ворот, не интересовались?
– Они боятся заразы. Сайра нахмурилась:
– Надо узнать, как там дела. Разве можно держать нас в неведении так долго? Это не похоже на Зулейку. Впрочем, у них, видимо, наступил кризис, и она не может отойти от несчастных ни на минуту.
Приблизившись к Мраморному двору, Сайра громко позвала:
– Зулейка! Это Сайра, Как самочувствие принцев? Ответом было молчание. Она крикнула снова:
– Зулейка! С тобой все в порядке? Прошу, ответь мне! Тишина.
– Мариан, сходи к воротам и прикажи евнухам явиться сюда.
Передай, что бас-кадина приказала и сдерет с них шкуру, если они не послушаются.
Вскоре прибежал старший из евнухов.
– Ломайте двери, - приказала Сайра.
– Но, госпожа.., зараза вырвется наружу! Зеленые глаза Сайры гневно сузились.
– Открывай дверь, или я вспорю твой толстый живот и на твоих же глазах поджарю тебе потроха!
Дверь сломали за минуту. Когда она распахнулась, изнутри потянуло одуряющим тошнотворным зловонием. Прижав к носу надушенный носовой платок, Сайра жестом отпустила евнухов и переступила порог Мраморного двора.
Лампы в комнатах еле светили, масло в них почти закончилось. Сайра прошла по коридору и оказалась в главной комнате. Зрелище, которое открылось ей там, запомнилось Сайре на всю оставшуюся жизнь. Мертвые Хасан и Нуреддин лежали на своих койках, а на полу скрючилась в судороге Зулейка с потемневшим от прилившей крови лицом. Одна рука ее была закинута за голову, и Сайра увидела набухший непрорвавшийся чумной нарыв. Она знала, если нарыв не прорвется сам или его не вскрыть вовремя, больной неминуемо умрет. Склонившись над телом. Сайра поднесла зеркальце к ноздрям Зулейки. Красивая китаянка была мертва.
Бас-кадина медленно поднялась с корточек. На нее вдруг навалилась нечеловеческая усталость, и, кажется, впервые дали знать себя годы. "Я не смогу провести здесь три дня с Каримом", - промелькнула в голове мысль. Она вышла из здания наружу и проговорила, не узнавая собственного голоса:
– Принцы и Зулейка мертвы. Принесите для них гробы. Сожгите все внутри и проследите за тем, чтобы Мраморный двор тщательно продезинфицировали. Я не хочу, чтобы чума распространилась по всему дворцу.
– Но кто будет это делать, госпожа?– дрожащим от страха голосом пролепетал старший евнух.
– У нас уже нет рабов?– резко ответила она.– Найди их немедленно! И ты, жирный и малодушный сукин сын, лично проверишь их работу! И не дай Бог, они сделают ее так же плохо, как и перед тем, как принять сюда несчастных принцев и Зулейку. Только не говори, что она не взывала о помощи, поняв, что заразилась. Ты просто не захотел услышать ее мольбы, грязный шакал! Да поможет тебе Аллах, когда об этом прознает султан!
У евнуха от страха и потрясения отвисла нижняя челюсть. Никогда прежде ему еще не приходилось видеть, чтобы бас-кадина выходила из себя. К счастью для него, появилась Мариан и увела свою хозяйку.
Сайра действительно была сама не своя. Она смутно сознавала, как Мариан раздевает ее. Потом англичанка швырнула одежду своей дочери и приказала:
– Все в огонь!
После Сайру отвели в баню, откуда Мариан выгнала всех служанок и лично стала прислуживать. Она растерла Сайру какой-то дурно пахнущей гадостью и ополоснула едва ли не кипятком. Бас-кадина слабо протестовала, но Мариан не обращала внимания.
– Ничего, ничего, небось не помрете!– довольно грубо ответила она.
– Я не смогу ваять туда Карима...– слабым голосом прошептала Сайра.
– Нет, сможете! И должны!– свирепо прошипела Мариан.– Или, может быть, вы хотите, чтобы его удавили дворцовые палачи?
Поймите, в этом его единственный шанс на жизнь. А теперь закройте рот, ибо здесь даже стены имеют уши!
Облив ее в последний раз кипятком с головы до ног, Мариан увела покорную госпожу в прохладную, хорошо проветренную комнату. Сайра опустилась на мраморную плиту и позволила служанке растереть свое оцепеневшее, безвольное тело маслом диких трав. После она тут же заснула. Мариан на цыпочках вышла из комнаты, сказав ожидавшим за дверью служанкам из бани: