–  Это идеологический вопрос, - отвечает клетчатый.
– Тех, кто использует мастдай, я бы стерилизовал на месте.

Андрей вытирает стол грязной тряпкой, говорит Глебу: Я понимаю, феминизм, все дела, но что девушки вообще не убирают - это нормально, да?

Бен улыбается Глебу, как старому знакомому, говорит клетчатому:

–  Да, монополия, нечестная конкуренция, все круто. У меня самого Нетоскоп. Но ты, Ося, как сатанист, должен оценить Гейтса. Три шестерки, сам понимаешь.

–  Я анархо-сатанист, - отвечает Ося.
– Надо различать подлинную и мнимую конспирологию. Можно найти "число зверя" в словах "Уильям Гейтс третий" или в названии Мелкософта, но дураку понятно, чем Кроули отличается от Гейтса.

Бен сразу понравился Глебу. На него приятно смотреть - может, потому что Бен все время улыбается. Эту способность Глеб заносит в ту же ячейку памяти, куда уже отправил Бенову манеру одеваться. Теперь ему будет легко узнать Бена. Чтобы лучше запомнить голос, Глеб спрашивает:

–  А как найти 666 в имени Гейтса?

–  Проще простого, - радостно улыбается Бен.
– Каждой букве поставить в соответствие цифру и просуммировать.

–  Какую цифру?

–  Да любую, - говорит Ося, - не в этом дело.

И при этом отмахивается от Глеба, точно от мухи.

Андрей заливает кипятком две ложки "нескафе", раскрывает Глебову папку: Не будем, типа, отвлекаться, давай глянем, что у тебя тут.

–  Ты прав, Ося, - соглашается Бен (улыбка не сходит с его лица).
– Тут дело в другом. Виндоуз рулит точно так же, как рулит поп-музыка. Воплощение софтверной попсни.

–  Вырубить нахуй, - отрезает Ося.

–  А вот и нет!
– восклицает Бен.
– Помнишь, ты мне объяснял: ЛаВей говорил, что настоящий сатанизм - не среди блэк-металла или там сибирского панка…

–  ЛаВей не знал про сибирский панк!

–  И это не случайно! Потому что сибирский панк - это уже не круто. Это, собственно, вообще не круто. Потому что - я продолжаю - настоящий сатанизм - среди наиболее бездарных записей попсни. А ты не будешь спорить, что Виндоуз - прекрасный пример бездарной попсни.

–  Чушь, - говорит Ося, взмахом руки словно отсекая от себя собеседника.
– ЛаВей понимал сатанизм довольно примитивно. По большому счету, это несколько вульгаризированное, чтобы не сказать христианизированное, кроулианство.

Глеб тем временем рассказывает Андрею, что работает в "Кварке" и "Фотошопе", а про себя думает, что последний раз сидел за компьютером года полтора назад, и надеется, что ничего нового с тех пор не придумали. Нормально, говорит Андрей, закрывая папку, и в этот момент в кухню входит крупный рыжебородый мужчина - очевидно, Илья Шаневич.

–  Привет всем, - бурчит он.
– Почему ни одна свинья не убрала после вчерашнего? У меня здесь что, притон?

–  Я вообще только пришел, - говорит Бен, продолжая улыбаться.
– И, по-моему, тут все круто.

–  Понятно.
– Шаневич почесывает заросшую рыжим волосом грудь.
– Опять придется Нюру Степановну просить, - и вопросительно смотрит на Глеба, только что его заметив.

–  Это Глеб Аникеев, будет верстать журнал, - поясняет Андрей.
– Мне его Миша Емельянов рекомендовал.

–  Емельянов - незаменимый кладезь ценных кадров, - говорит Шаневич.
– Жить он тоже тут будет?

–  Нет, почему?
– удивляется Глеб.
– У меня своя квартира есть.

–  Тебе везет, - зевает Илья.
– Я вот не уверен, что могу про себя это сказать.

–  А ты свежие "Русы" читал?
– спрашивает Бен.

–  А что, опять Тимофею досталось?

–  А то как же! У них там, похоже, газават.

Голова идет кругом. Давай повторим, сколько же их было. В прихожей: Арсен в шапочке, Снежана в маечке. В коридоре: Бен в рубашке с широким воротником. В комнатушке: Андрей с линзами и бутылкой пива. На кухне: Ося в клетчатом, рыжеволосый и бородатый Илья. Шесть человек за полчаса: слишком много впечатлений для того, кто последний год почти не выходил из дома.

Проще запомнить геометрию квартиры: прихожая, две комнаты налево (там офис), одна направо (там гостиная). Потом - коридор, оттуда - три двери в маленькие комнаты, наверно, спальни. В конце коридора - кухня. Экскурсия по Хрустальному, говорит Андрей, он Хрустальный, потому что проезд. Вот офисная часть, вот жилая.

–  А кто живет в жилой?
– спрашивает Глеб

–  Кто угодно. Сейчас - я, Снежана, сам Шаневич, иногда - Муфаса, иногда Ося, но редко - он человек семейный. Ты тоже можешь тут ночевать, если захочешь.