Александр
Шрифт:
– Надо похоронить отца, – твердо сказал Сраош. – Но вначале надо сделать все, как полагается по обичаю Аншана.
Так-то оно так, – хотел сказать Зар, – но стражники вот-вот вернутся и спохватятся, они знают, где ты живешь. Однако Зар не сказал этого.
Сраош вышел, на ходу сбросив со входа циновку. Комнатушка осветилась и сразу словно уменьшилась в размерах.
Через минуту Сраош вернулся. В одной руке у него была кирка и маленькая, покореженная лопата, в другой – ведерко. Он протянул его Зару. В ведерке была вода. Вряд ли кипяченая, подумал Зар, но пить хотелось до изнеможения и потому пришлось довериться Сраошу. Зар пил, не отрываясь до тех пор, пока к горлу не подкатила тошнота.
Тем временем Сраош вынул солому из двух отверстий в стене, отчего в помещении стало еще светлее. После этого он отодвинул в сторону второй щит и начал сосредоточенно копать.
Неужели ты собираешься хоронить его прямо здесь? – чуть было не вырвалось у Зара, но вместо того, чтобы задать вопрос, он схватил кирку и начал долбить ею глинисто-известняковую почву, то и дело посматривая через плечо на дверной проем.
Через час, когда яма углубилась метра на полтора, Сраош сказал:
– Хватит. Теперь по обичай надо звать люди. – Помолчав, он спокойно добавил. – Однако люди нету. Мы все сделаем сами.
Он опять ушел и вскоре вернулся с покрывалом – тем самым, которое давал Зару, когда устраивал его на ночевку в подвале.
– Отца надо замотать.
Вдвоем они обернули еще не остывшее тело старика и опустили полученный кокон в яму.
Сраош достал откуда-то кувшин, молча наполнил его водой. Затем вытащил из-под стола чан, вынул из него большую лепешку, разломал ее пополам, половиной накрыл горшок, вторую положил на стол. Проделав это, Сраош залез в яму, поставил кувшин у ног мертвеца, аккуратно накрыл его сверху краем покрывала. Выбравшись обратно, он сказал:
– Можно закапивать, – и тяжело, протяжно вздохнул.
Через пятнадцать минут на месте ямы был небольшой холмик. Сраош плотно утрамбовал его руками.
Он встал и, пошатываясь, вышел из дома. Вскоре послышался звук льющейся воды, а затем запоздалое приглашение:
– Иди, надо руки помить от земля.
Зар вышел. На ограде висела глиняная посудина с узким отверстием внизу, через которое струилась вода. Сраош сполоснул руки и подлил воды из ведра. Зар вымыл руки до локтей, а заодно и умылся.
Небо за оградой стало лиловым: похоже, солнце коснулось уже горизонта или вот-вот должно было это сделать.
Зар прислушался, но ни топота, ни человеческой речи, только где-то вдалеке мычали коровы.
Голод настолько уже скрутил кишки, что когда Сраош сказал: «Теперь по обичаю надо кушять», Зар чуть не ответил: «С удовольствием», но вовремя прикусил язык, сочтя неуместным говорить в такую минуту об удовольствии.
Они вернулись в дом и, усевшись на отодвинутое ложе, в молчании съели оставшуюся половину лепешки и опустошили вытащенную из чана глиняную посудину с нарезанной кусками вареной свеклой, тыквой и баклажанами. Овощи были подсохшими, но вполне съедобными.
Когда поминальная трапеза окончилась, Зар прокашлялся и сказал:
– Больше не можем терять ни минуты. Скоро ночь. Мы сбежали, стражникам известно, где находится твой дом. Если ты одолжишь мне какое-нибудь ненужное тряпье, буду благодарен. И надо тотчас уходить. Прежде всего, необходимо разузнать, куда подевались люди. Ради этого я готов идти обратно в город, на главную площадь, к стенам дворца. Думаю, тебе лучше всего идти вместе со мной. Как знать, что нас ждет там, но пока мы не выясним причины безлюдья, у нас нет стратегии. Мы не можем сидеть в доме, если в городе чума, или если на город напали какие-нибудь враги-соседи.
– Но если напали враги, то ми би их видели всюду, – заметил Сраош, поднимаясь. Он подошел к полке, порылся на ней и подал Зару сверток материи. – Вот, почти новий. Носи.
Это был балахон. Почти такой же, как на Сраоше, только рукава и полы были украшены темной ленточкой. Зар быстро натянул его на себя. В плечах узковато, зато длина почти до пят: тепло и уютно.
– Да, врагов не видно. Пожаров тоже. Но может статься, что это был какой-то мирный договор о капитуляции.
Впрочем, это так же маловероятно, как взрыв нейтронной бомбы или результат воздействия химического оружия.
Они вышли во двор. Сраош повесил циновку на место и сказал:
– Митра не ищет нас. Это плохо. Митра далеко и очень занят. Дела скверно. – Он толкнул калитку, осторожно выглянул. – Никого.
Они дошли до того места, где забор был полит кровью. Кровь уже подсохла, но теперь, когда в воздухе запахло вечерней сыростью, ощущался неприятный сладковатый дух.
Зар обратил внимание на то, что не углядел в первый раз: дорога в некоторых местах буквально взрыта, будто по ней проехал танк, и следы эти соответствуют следам крови на заборе.