Чейз Джеймс Хедли
Шрифт:
Я провел невыносимо скучный день в большом опустевшем доме, всеми способами пытаясь убить время. Никто не звонил. Никто не приближался к дому. Наконец около шести часов мне стало тошно в одиночестве, и я поехал в Викстед.
Припарковавшись, я вошел в бар Джо.
Все были в сборе: Пиннер, Олсон, Мейсон и высокий тощий тип, которого я раньше не встречал. Завидев меня, все замахали руками, а Пиннер поднялся с места и пошел мне навстречу, чтобы пожать руку.
Он подал знак Джо, и тот, улыбаясь и кивая, принес и поставил передо мной на стол пиво.
– Что творится, Кейт, что творится! – воскликнул Пиннер. Он показал на высокого тощего типа. – Познакомься с Люком Бревером. Это наш коронер.
Пожимая руку, Бревер тонко мне улыбнулся.
– Что там готовится, Кейт? – наклоняясь ко мне, спросил Пиннер. – Ты находишься в самом центре событий.
Я отпил пиво, откинулся на спинку стула и обрисовал им ситуацию. Замечательно, что мне представился случай сделать это в присутствии коронера.
Я рассказал им то же, что рассказывал шерифу Маквину. Будучи уверен, что Маквин уже изложил Бреверу все факты, я соблюдал осторожность, но рассказ все равно вышел более красочным, чем то, что услышал Маквин. Закончил я сообщением, что Бернстайн увез миссис Маршалл во Фриско и будет теперь представлять ее интересы.
Эта новость заставила Пиннера, Олсона и Мейсона оцепенеть.
– Она уехала во Фриско?
– Именно так. Дом выставлен на продажу. – Я помолчал. – Сдается мне, что Бернстайн очень хитер. У него свои планы. Он был довольно близок с Фрэнком. – Я откинулся на спинку стула, оглядел всех четверых и продолжил:
– У меня был случай поговорить с миссис Маршалл о проекте городского парка еще до того, как умер Фрэнк, и она, кажется, заинтересовалась. Я думаю, что теперь, когда к ней перешли деньги Фрэнка, ее можно будет уговорить, но это только предположение.
Пиннер задумался, потом взглянул на Бревера:
– Мы ведь не будем подвергать миссис Маршалл допросу на коронерском слушании, правда, Люк?
Услышав это, Бревер стал грызть ноготь большого пальца.
– Разумеется. Показаний мистера Девери будет достаточно. Не думаю, что я вообще буду вызывать миссис Маршалл. Вердикт достаточно ясен: смерть от несчастного случая.
Мы все согласно кивнули.
И так оно и вышло.
Слушание прошло быстро и без запинок. Я был главным, по сути единственным, свидетелем. Бревер сказал, что нет необходимости вызывать миссис Маршалл, которая сидела на задней скамье рядом с Бернстайном. Тот выразил свою признательность суду и всем гражданам Викстеда. Слушание не заняло и получаса.
Пиннер протолкался через толпу, чтобы пожать руку Бет и пробормотать свои соболезнования. Бернстайн быстренько увел ее прочь. Мне не представился случай подойти к ней. Я даже не смог встретиться с ней взглядом. Она была бледна, заплакана и смотрела в никуда…, талантливая актриса.
Я увидел, как Бернстайн увез ее.
Ко мне подошел Пиннер.
– И что ты думаешь, Кейт? – озабоченно спросил он.
– Если она и теперь не согласится, вам не в чем себя винить.
– Но как ты думаешь, она согласится? С меня уже было достаточно и Пиннера, и викстедской жадности.
– Откуда, к чертовой матери, я могу знать? – Сказав так, я развернулся и пошел к “кадиллаку”, чтобы вернуться в большой опустевший дом.
Похороны состоялись двумя днями позже. Присутствовали практически все жители Викстеда, но Бет не было. Вместо нее приехал Бернстайн. Он объяснил Пиннеру, который возглавлял делегацию Викстеда, что у миссис Маршалл сердечный приступ. Она очень хотела приехать, но врач ее не пустил.
Тело Маршалла в дорогом гробу было предано земле на викстедском кладбище рядом с могилой его тети. Я стоял в толпе лицемерных плакальщиков рядом с Пиннером. Олсон, Мейсон и остальные надели траурные повязки и усиленно изображали скорбь, а державшийся сбоку Бернстайн не скрывал своей скуки. Репортеры щелкали фотоаппаратами.
После похорон Пиннер пытался поговорить с Бернстайном, но ничего не вышло. Бернстайн через толпу протолкался ко мне.
– Я с вами свяжусь, Девери, – сказал он. – Следите за домом. – После чего поспешил к своей машине и уехал.
Кажется, это было все.
Через два дня заявился местный агент по недвижимости в компании с каким-то толстяком и его еще более толстой женой. Они долго топали по дому, потом решили покупать его в том состоянии, в каком он есть. Цена была подходящая, а эти супруги любили уединение.
На следующий день я готовил себе на обед бифштекс, и тут зазвонил телефон.
Это был Бернстайн.
– Девери, я перевел семьсот долларов в ваш банк, – отрывисто сказал он. По тону его голоса я понял, что у него нет на меня времени. – Дом продан. С этого момента в ваших услугах нет нужды. Сделайте только еще одно дело: продайте “кадиллак”. Выручите за него, сколько можно, и пришлите мне чек.
– Хорошо, мистер Бернстайн. – Помолчав, я добавил:
– Я хотел бы поговорить с миссис Маршалл. Не подскажете ли вы мне, где я могу ее найти?