730 Геба ярмо золотое, к ярму же - нагрудник прекрасный,

Весь золотой. Под ярмо подвела лошадей своих быстрых

Гера-богиня, пылая желаньем вражды и убийства.

Дочь между тем Эгиоха-Кронида в чертоге отцовском

Мягкий свой пеплос сняла и струей его на пол спустила, -

735 Пестроузорный, который сготовлен был ею самою.

Вместо него же надевши хитон молневержца Зевеса,

Для многослезного боя в доспехи она облеклася.

Плечи себе облачила эгидой, богатой кистями,

Страшною; ужас ее обтекает венком отовсюду,

740 Сила в ней, распря, напор, леденящая душу погоня,

В ней голова и Горгоны, чудовища, страшного видом,

Страшная, грозная, Зевса эгидодержавного чудо.

Шлем свой надела, имевший два гребня, четыре султана;

Образы ста градоборцев тот шлем золотой украшали,

745 В яркую став колесницу, тяжелой, огромной и крепкой

Вооружилася пикой, сражавшей фаланги героев,

Гнев на себя навлекавших богини могучеотцовной.

Гера проворно бичом погнала лошадей быстроногих.

Сами собой распахнулись у неба ворота, где Орам

750 Вверено стражу нести для охраны Олимпа и неба,

Вход открывать и опять загораживать облаком плотным.

В эти ворота богини коней своих быстрых погнали.

Вскоре нашли они Зевса. Один, вдалеке от бессмертных,

На высочайшей из многих вершин олимпийских сидел он.

755 Там удержала коней белорукая Гера богиня

И к высочайшему Зевсу-Крониону так обратилась:

"Не негодуешь ты, Зевс, на такие злодейства Ареса?

Скольких мужей - и каких!
– погубил он в ахейском народе, -

Не по-хорошему, даром. Скорблю я, тогда как Киприда

760 А Аполлон сребролукий спокойно душой веселятся,

В бой подстрекнув дурака, над которым не властны законы.

Зевс, наш отец! На меня раздражишься ты, если Ареса

Я прогоню из сраженья, его исхлеставши позорно?"

Ей отвечая, сказал собирающий тучи Кронион:

765 "Лучше пошли на Ареса добычницу деву Афину:

Больше привыкла она повергать его в тяжкие скорби".

И не была непослушна ему белорукая Гера.

Коней хлестнула бичом. Не лениво они полетели,

Между землею паря и усеянным звездами небом.

770 Сколько проникнет в пространство воздушное взор человека,

В даль винночерного моря глядящего с вышки дозорной,

Столько захватят прыжков громкоржущие кони бессмертных.

Прибыли вскоре они к Илиону, к струящимся рекам,

К месту, где струи сливают свои Симоент со Скамандром.

775 Там удержала коней белорукая Гера богиня,

Их отпрягла и туман вкруг коней разлила непроглядный;

На берегу Симоент им амвросию вырастил в пищу.

Двинулись обе, походкой подобные робким голубкам,

Жарким пылая желаньем прийти к аргивянам на помощь.

780 Прибыли к месту они, где всех больше мужей наилучших

Было; стояли вкруг силы они Диомеда героя,

Коней смирителя, львам плотоядным подобные видом

Или же злым кабанам, обладающим силой немалой.

И закричала на них белорукая Гера, принявши

785 Образ могучего Стентора, медноголосого мужа;

Так он кричал, как зараз пятьдесят человек бы кричало:

"Стыдно, ахейцы! Вы трусы! Лишь с виду достойны вы чести!

Прежде, когда еще в битвы вступал Ахиллес благородный, -

Нет, никогда из Дарданских ворот не дерзали троянцы

790 Выступить: все трепетали его сокрушительной пики.

Нынче ж далеко от стен пред судами троянцы воюют!"

Так говоря, возбудила и силу, и мужество в каждом.

А совоокая дева Афина пошла к Диомеду.

Близ колесницы с конями стоял Диомед, охлаждая

795 Рану, которую горькой стрелою нанес ему Пандар.

Пот изнурял под широким ремнем, на котором держался

Щит закругленный; и пот изнурял, и рука уставала

Черную кровь вытирать, под ремнем выступавшую крепким.

Облокотясь о ярмо колесницы, сказала богиня:

800 "Сын у Тидея родился не очень с родителем схожий!

Ростом Тидей был совсем не высок, но боец несравнимый.