— Да, мы действительно напрасно вас побеспокоили, — извиняющимся тоном проговорил инспектор. — Но не могли бы вы рассказать нам о своих соседях?

— О да, конечно, — с готовностью ответил хозяин. — Справа от меня живет очень почтенная вдова, а слева управляющий банкирской конторой. Оба уважаемые члены общества, и мне кажется, что их совершенно невозможно заподозрить в каком-нибудь нарушении закона.

Извинившись еще раз за причиненное беспокойство, мы с инспектором вышли на улицу. Когда мы проходили через калитку, сыщик остановился и внимательно осмотрел клеймо на правом столбике решетки. Затем он нагнулся и поднял какой-то предмет, похожий на камень.

— Неужели Бекингем ошибался? — воскликнул я.

— Нет, нас просто ловко провели. Я это подозревал, а теперь окончательно убедился в этом, — ответил мой спутник.

Мы пересекли улицу и остановились перед маленьким домиком. На дверях его висела дощечка, гласившая, что дом принадлежит мисс Тиффинз. Я совершенно не мог понять, зачем инспектор привел меня сюда. Когда о нас доложили и, вернувшись, служанка пригласила нас войти, я увидел даму неопределенного возраста, сильно завитую, с жеманными манерами.

— Прежде всего, мадам, я должен сообщить вам, что являюсь агентом полиции, — обратился к ней инспектор. — Здесь было совершено серьезное преступление, и я имею основания предполагать, что вы можете дать нам некоторые сведения относительно лиц, его совершивших.

— Вы меня пугаете, сэр. Я веду очень замкнутый образ жизни и почти никого не знаю, а людей, способных совершить преступление, уж тем более!

— Охотно верю вам. Но попрошу вас всего лишь припомнить события, происходившие вчера, и ответить мне на несколько вопросов. Во-первых, не помните ли вы, чтобы к противоположному дому подъезжал парный экипаж вчера около полудня?

— Нет, не припоминаю, — ответила дама после минутного размышления.

— Не помните ли вы также, чтобы из указанного дома выходили одновременно несколько человек? — продолжал инспектор.

— Не помню, но, вероятно, я их и не заметила.

— Теперь не можете ли вы сказать, какие вообще повозки останавливались около дома в продолжение вчерашнего дня?

— Могу вам точно их перечислить: повозка булочника — около трех часов, молочник — около пяти и, наконец, мебельная фура — около половины седьмого.

— Вот это именно то, что мне нужно. А не помните ли вы, какой фирме принадлежала фура?

— Как же, помню очень хорошо. На повозке было написано: «Годдард и Джеймс. Улица Георга». Я еще удивилась тому, что жильцы этого дома собрались переезжать.

Инспектор поднялся. Я последовал его примеру.

— Очень вам благодарен, мисс Тиффинз, — с чувством сказал он, — вы оказали нам существенную услугу.

— О, я рада, что смогла быть вам полезной. Но, надеюсь, мне не придется выступать свидетельницей в суде?

— О нет, на этот счет вы можете быть совершенно спокойны. До свидания.

Когда мы вышли, инспектор сказал:

— Теперь мы отправимся в контору Годдарда и Джеймса и наведем справки там. А вы, — обратился он к констеблю, — наблюдайте за домом номер восемьдесят три и, если его хозяин выйдет, проследите за ним. О результатах своих наблюдений доложите мне.

— Слушаюсь, сэр, — ответил констебль.

Наняв первого попавшегося извозчика, мы велели ему ехать на улицу Георга. Было уже около полудня, и мы чувствовали себя утомленными до предела. Но я пребывал в таком возбужденном состоянии, что не мог пожертвовать несколько часов на отдых. Филлис находилась в руках Николя уже в продолжение четырнадцати часов, и за все это время мы не получили никакой определенной информации, которая могла бы нам помочь в ее розысках.

Добравшись до конторы Годдарда и Джеймса, мы приказали служащему немедленно доложить о нашем визите хозяевам фирмы. Через несколько минут нас пригласили пройти в кабинет хозяина.

— Три дня назад, — начал инспектор, — вы перевозили для одного джентльмена его коллекции оружия с южно-океанских островов?

— Да, действительно, я помню такого клиента, — ответил глава фирмы. — Но что из этого следует?

— Только то, что я был бы очень вам признателен, если бы вы дали мне максимально подробное описание наружности этого человека или показали его обращение, если таковое у вас имеется.

— Он заходил ко мне лично, — последовал ответ.

— Тем лучше. Будьте любезны описать нам его.

— Хорошо. Во-первых, он был высок и довольно красив; насколько я помню, это был шатен с длинными усами. Кроме того, мне бросилось в глаза, что он был безукоризненно одет.

— Ну, это мало о чем нам говорит. Он был один?

— Нет, с ним был другой джентльмен. Лицо последнего поразило меня настолько, что, кажется, оно до сих пор стоит у меня перед глазами.

— Как же он выглядел? — продолжал свой допрос инспектор.