Шрифт:
Лежавший на спине Брюс смотрел в ночное небо - уже начинавшее светлеть - и слышал шаги. Вскоре Странник показался на глаза. Единственный глаз бога сиял звездой, пронизывающей сумрачные туманы.
– Я тебя предупреждал, Брюс Беддикт. В этот раз ошибки не будет. Да, именно я понудил тебя сделать глоток отравленного вина. Канцлер такого не ожидал, но простим ему заблуждения. Но разве мог я предвидеть, что ты найдешь себе хранителя среди миньонов Маэла?
– Он помолчал.
– Неважно. Я покончил с тонкостями. Так гораздо легче. Я смогу глядеть тебе в глаза, видеть, как ты умираешь - что может быть приятнее?
Колдовские удавки натягивались, лишая легкие Брюса воздуха. Темнота сузила поле его зрения, так что единственное, что он мог видеть - лицо Странника, потерявшее всякий светский лоск - лишь алчность выражалась на нем. Он видел, как бог поднимает руку, стискивает пальцы... и ребра Брюса затрещали.
Но тут кулак ударил Странника в висок с силой боевого молота. Раздался треск; сияющий глаз мигнул и бог сразу осел, исчезнув из поля зрения Брюса.
Щупальца мигом ослабли, а затем и пропали совсем.
Брюс с хрипом вдохнул восхитительно свежий воздух ночи.
Он слышал стук подков: почти дюжина коней мчалась галопом по улице. Поморгав, чтобы избавиться от пота, Брюс перекатился на живот и с трудом встал на колени.
Рука вцепилась в перевязь, подняв его на ноги.
Он понял, что смотрит в лицо Тартеналу - в знакомое грубое лицо, до нелепости изуродованное зверской гримасой.
– У меня к вам вопрос. Он был к вашему брату, но я шел и увидел вас.
Всадники подъехали. Копыта коней скользили по мокрой от росы мостовой. Малазанский отряд, понял Брюс. Оружие на изготовку. Темнокожая женщина взмахнула мечом: - Он уполз в ту аллею - идемте, порубим урода на фарш!
– Она начала спускаться с коня, но вдруг сгорбилась и упала, уронив меч. Остальные солдаты тоже спрыгнули с лошадей. Трое бросились к бесчувственной женщине, другие пошли в аллею.
Брюсу все еще тяжело было стоять. Он оперся о предплечье Тартенала.
– Аблала Сани, - вздохнул он.
– Спасибо тебе.
– А у меня вопрос.
Брюс кивнул: - Давай, говори.
– Вот тут проблема. Я забыл, о чем вопрос.
Один из помогавших малазанке солдат обернулся к ним.
– Смола сказала, грядет беда, - произнес он на грубом торговом наречии.
– Сказала, мы должны спешить спасать кого-то тут.
– Думаю, опасность миновала. Она в порядке, сэр?
– Я сержант. Меня не называют "сэр"... сэр. Она просто устала. Она и сестра ее.
– Солдат оскалился: - Но мы все равно будем вас сопровождать, сэр. Она нам не простит, если с вами что стрясется. Куда бы вы ни шли...
Другие солдаты вернулись с аллеи. Один что-то бросил по-малазански, и Брюсу не потребовалось переводчика, чтобы понять: никого они не поймали. В Страннике слишком силен инстинкт выживания - даже после удара тартенальского кулака.
– Кажется, - согласился Брюс, - сопровождение мне понадобится.
– От такого предложения не отказываются, сэр, - сказал сержант.
"Не откажусь. Спасибо за урок, Адъюнкт".
Солдаты пытались усадить женщину - Смолу - обратно в седло, Аблала подошел к ним.
– Я понесу, - сказал он.
– Она здоровская.
– Делайте, как сказал Тоблакай, - крикнул сержант.
– Она здоровская, - повторил Аблала Сани, принимая обмякшее тело на руки.
– И воняет будь здоров, но это ладно.
– Периметр со взведенными арбалетами, - приказал сержант.
– Кто покажется - шпигуйте.
Брюс понадеялся, что на пути до дворца им не встретятся прохожие, привыкшие вставать слишком рано.
– Поспешим, - предложил он.
На крыше Быстрый Бен вздохнул и расслабился.
– Так что там был за шум?
– спросил сзади Еж.
– Проклятый Тоблакай... но не он нам интересен, верно? Нет, это та дальхонезка. Но и она подождет.
– Ты бредишь, колдун.
"Маг Тьмы. Боги подлые!"
***
Уединившийся в погребе под спальней Скрипач взирал на карту в руке. Лакированное дерево блестело, с него капала жидкость. Помещение заполнил густой, темный запах - аромат сырой земли.
– Тартено Тоблакай, - шепнул он.
Глашатай Жизни.
"Ну, да будет так".
Он сел и покосился на вторую карту, так и не выпавшую ужасной ночью. Свободная. Цепь. "Да, мы всё про тебя и твоих подруг знаем, милашка. Без обид. Это плата за жизнь.
Если бы вы не были такими... прочными! Если бы вы ослабели! Если бы цепи не тянулись в самое сердце Охотников за Костями - если бы я знал, кто кого тащит... я бы нашел основания для надежды".