– Что ж, бесплатных гамбургеров не бывает, – философски заметил отчим.

– А при чем тут гамбургеры? – не поняла Настя.

– Так на английский переводится наше выражение «за все надо платить». Ты что, ребенок, совсем язык забыла?

Настя рассмеялась.

– Что ты, папуля, язык в порядке, я просто мозги не успела переключить. Вроде говорили о моей работе, и вдруг – гамбургеры.

Когда Лера, выйдя из отделения милиции, позвонила Игорю, трубку снова снял дядя Слава.

– Приезжай, Лерочка, – сказал он, – ты нам очень нужна.

Голос у него был каким-то чужим и озабоченным, и Лера не на шутку перепугалась. Что могло случиться? Почему Игорь сам не отвечает на звонки? Может, он заболел или несчастье какое-нибудь случилось? Во всяком случае, Игорь дома, а не в больнице, это очевидно, иначе дядя Слава не сказал бы «ты НАМ нужна».

Она даже хотела, вопреки своим принципам и опасениям, поймать такси, чтобы приехать поскорее, но из-за гололедицы машины плелись еле-еле и пробки в этот вечер возникали в самых неожиданных местах, даже там, где их отродясь не бывало. «На метро быстрее получится», – подумала она, быстрым шагом подходя все к той же «Фрунзенской».

Дверь ей открыл вездесущий дядя Слава.

– А где Игорь? – прямо с порога выпалила Лера. – С ним все в порядке?

– С ним не все в порядке, – строго ответил Зотов, – и ты не можешь этого не знать. Меня возмущает твоя позиция. Ну ладно, Игорь – дурак недобитый, с него какой спрос, но ты-то, ты-то! Ты же разумный человек, почему ты мне ничего не сказала? Ты втравила в это дело постороннего мальчика, в результате он погиб, а проблема как была – так и осталась нерешенной. Уже в этот момент ты должна была сообразить, что твоих силенок не хватает, и обратиться ко мне. Ты поступила как закоренелая эгоистка, и тебе должно быть стыдно.

– Я не эгоистка! – возмутилась Лера, которую за последние десять лет никто не смел и даже не пробовал отчитывать. – Эгоисты думают только о себе и не помогают другим, а я хотела помочь Игорю. Я все сделала для того, чтобы ему помочь. Даже Барсукова к себе приблизила, хотя он мне был противен, как я не знаю что. Почему вы называете меня эгоисткой?

От гнева губы ее побелели, глаза сверкали, еще мгновение – и она, казалось, бросится на Зотова с кулаками.

Зотов схватил ее за плечо и потащил в кухню, даже не дав снять шубу. Плотно притворив дверь, он заговорил напряженным от злости голосом:

– Почему ты эгоистка? Потому что ты-то как раз и думаешь только о себе. Ты хочешь быть самой лучшей и единственной для Игоря, поэтому ты, вместо того чтобы дать ему дельный совет обратиться ко мне, кинулась сама ему помогать. Думаешь, я не понимаю почему? Потому что ты хочешь, чтобы он был тебе по гроб жизни благодарен, ты хочешь этим привязать его к себе и совершенно не думаешь о том, как будет лучше для самого Игоря. Для Игоря было бы лучше, если бы он сразу, в первый же час после того, как ему позвонил шантажист, рассказал мне обо всем. У меня есть связи, возможности, деньги, опыт, наконец, и я бы подсказал ему, что и как надо делать. Сейчас проблемы бы уже не было. Через две недели у него большой концерт, а он боится выйти на сцену, потому что этот шантажист его так запугал. Игорю нужно репетировать, готовить новый репертуар, а он от страха имя свое забыл. И ты считаешь после этого, что ты не эгоистка?

Лера расплакалась. Слишком велико было напряжение сегодняшнего дня, чтобы ее нервы могли выдержать еще и это. Несколько недель назад Игорь рассказал ей, что ему позвонил неизвестный мужчина и стал его шантажировать. Сначала Лера ничего не могла понять, Игорь был так сильно испуган, так нервничал, что говорил бессвязно и путано. Когда же он обрел наконец способность излагать более или менее последовательно, то поведал Лере историю поистине душераздирающую.

Во времена своего детско-подросткового бродяжничества пятнадцатилетний Игорек встретил на платформе пригородной электрички какого-то приличного дяденьку. Дяденька дал денег на еду и предложил неплохо заработать. Способ зарабатывания средств, правда, показался Игорьку немного странным, но вполне, впрочем, привычным. Был он мальчиком рослым, несмотря на полуголодное существование, в папу – бывшего баскетболиста пошел, на верхней губе пробивались уже весьма заметные усы, так что в подростковых бомжовых компаниях он не раз приобщался к радостям секса. Его партнершами были такие же беспутные бродячие девахи. А тут ему предложили делать все то же самое, но со взрослыми тетками. Впрочем, какая разница, подумал он тогда, деньги-то платят – ну и хорошо. А тетка или девчонка – разница невелика, устроены все одинаково. Жить ему следовало за городом, на какой-то задрипанной дачке, вместе с еще четырьмя мальчишками и девчонками, которых приспособили для тех же целей. Дяденька-благодетель приезжал за ними один или два раза в неделю, грузил двух-трех человек в машину и отвозил на какую-то другую дачу, где уже все были хорошо поддатые. Ребята отрабатывали свои номера, и их благополучно отвозили обратно. Режим на дачке был свободный, никто их не охранял, жратвы море, даже выпивка была, спи, гуляй, ешь на доброе здоровье. Всех с самого начала предупредили, что работа временная, указали сумму, которую реально было заработать трудами праведными, и сказали, что по окончании контракта все могут быть свободны, а если кому не понравится – ради Бога, скатертью дорога, никого силой не удерживают. Это маленьких бродяжек вполне устраивало. С одной стороны, на их драгоценную свободу никто вроде бы и не посягает, замков и заборов нет, можно уйти в любой момент. С другой стороны, можно временно отлежаться, отдохнуть, наесться досыта и подзаработать на дальнейшую кочевую жизнь, от которой ни один из них и не думал отказываться. Они рассматривали неожиданно подвалившую работу как возможность не без приятности провести время, сделать передышку и набраться сил.

Игорь свое отрабатывал честно, это было нетрудно, ибо сексуальность в нем проснулась рано, а взрослым теткам, с которыми его укладывали, он очень нравился, уж больно красивый был. Но все хорошее быстро заканчивается, закончился и срок его контракта. Дяденька-благодетель однажды приехал на дачку и радостно сообщил, что пора честной компании выметаться отсюда и освободить помещение. Компания, натурально, вымелась с гиканьем и визгом, прижимая через одежду к груди так удачно заработанные денежки.

До ближайшей платформы шли все вместе, а потом компания распалась. Интересы у всех были разные. Кто хотел в Москву, кто в Питер, один из пацанов заявил, что у него мечта добраться до Северного моря, другой собрался, наоборот, на юга, на солнышке погреться. Две девчушки лет по двенадцать твердо решили никуда дальше какого-нибудь московского вокзала не двигать, вокзалы, по их представлениям, были замечательным местом для жизни и работы. Опыт вокзальной жизни у них уже был, собственно, именно там и подобрал их дяденька-благодетель.