Рокотун заметил, что его речи не производят никакого впечатления на посетительницу. Отыскал на кухоньке две таблетки соды и растворил их в кружке воды. Проглотил раствор и через четверть минуты великолепной отрыжкой оправдал свое прозвище.

Его массивное лицо выражало озабоченность. Откинувшись назад в своем кресле, он потуже затянул ремень.

– Вам бы надо подтяжки носить, - деловито заметила девушка.

– Верно, - согласился Рокотун.
– Да-да, разумное и правильное предложение.

Взял лист бумаги и старательно вывел аккуратными буквами: ПОДТЯЖКИ.

Потом серьезно посмотрел на посетительницу.

– Ну, Роберта...

– Ребекка, - поправила она.

– Ну, Ребекка. Чем ты так огорчена? Стряслось что-нибудь?

– Стряслось, и вы единственный человек, который когда-либо мне помогал.

Рокотун снова закурил сигару, успевшую потухнуть, пока он пил соду. Посадил себе на колени кошку и почесал ей за ухом так, что она замурлыкала.

Он ни разу не перебил Ребекку, пока та излагала свои проблемы.

– Как мне теперь быть?
– беспомощно заключила она.

– Обратись в социальное бюро или в детский надзор. Поскольку ты не замужем, к тебе, наверно, уже прикрепили опекуна?

– Нет-нет, - поспешно возразила она.
– Ни в коем случае. Эти люди и без того преследуют меня, словно зверя какого-нибудь. И они уже запустили Камиллу один раз, пока я сидела под арестом, а она была у них.

– Запустили?

– Ну да, неправильно кормили. Я три недели билась, чтобы наладить ей животик.

– У меня живот никогда не работал как надо.

– Это от сигар и от неправильного питания.

– Гм-м, - пробурчал Рокотун.
– Возможно, возможно. Но теперь я, слава богу, слишком стар, чтобы мне стоило отказываться от так называемых дурных привычек. Взять хотя бы тот факт, что я был женат четыре раза, курю сигары с тринадцати лет, с небольшим перерывом в годы войны, когда выменивал марихуану у американских летчиков, и при этом у меня одиннадцать детей и шестнадцать внуков. А мой брат вегетарианец и никогда не курил. У него нет детей и, по законам логики, нет внуков. Зато у него есть рак легких, и он умрет через полгода.

– Как мне теперь быть?
– повторила Ребекка.

Роксен спустил на пол кошку, безобразное черно-желто-бело-коричневое создание, и сказал:

– Долголетняя борьба со всякого рода властями, особенно с высшими инстанциями, научила меня, что очень редко удается заставить кого-нибудь прислушаться, не говоря уже о том, чтобы доказать им свою правоту.

– Кто управляет этой вонючей страной?
– спросила она.

– Формально - риксдаг, практически - правительство, правительственные комиссии, капиталисты и разные лица, которые избраны либо потому, что у них есть деньги, либо потому, что они представляют важные в политическом отношении группы. Например, профсоюзные боссы. А всему, так сказать, голова...

– Король?

– Нет, короля никто не спрашивает. Я подразумеваю главу правительства.

– Главу правительства?

– Ты про него никогда не слыхала?

– Нет.

– Глава правительства, премьер-министр, председатель совета министров, или кабинета министров, - выбирай, что больше нравится. Он руководит политикой страны.

Рокотун порылся в своих бумагах.

– Вот. Тут в газете есть его портрет.

– Ну и тип. А этот, в ковбойской шляпе?

– Американский сенатор, он скоро приедет к нам с так называемым официальным визитом. Кстати, он был одно время губернатором того самого штата, где родился твой дружок.

– Мой муж, - сказала она.

– В наше время никогда не знаешь точно, как выразиться.
– Рокотун рыгнул.

– А можно пойти и обратиться к этому главе? Он по-шведски говорит?

– Не так-то это просто. Он не принимает кого попало, разве что перед выборами. Но можно обратиться к нему с ходатайством, иначе говоря, послать письмо.

– У меня не получится написать такое письмо, - безнадежно произнесла она.

– У меня получится, - сказал Рокотун.

Откуда-то из недр своего выдающегося письменного стола Гедобальд Роксен извлек доску с привинченным к ней древним "ундервудом".

Вставил в каретку два листа бумаги, переложив их копиркой. И принялся быстро стучать по клавишам. Человек, знакомый с машинописью, глядя на его работу, сразу понял бы, что Роксен когда-то занимался на специальных курсах.

– Это во сколько же мне обойдется, - неуверенно произнесла Ребекка Линд.

– Я так считаю, - ответил Рокотун, - если человека, который совершил преступление или причинил ущерб обществу, судят бесплатно, то с какой стати совершенно невинный человек должен платить большие деньги адвокату.