— Это да, ты права. К тому же, мы не за этим пришли.

Женщины улыбнулись друга другу, обменявшись странными взглядами. Мне стало не по себе, покрепче ухватился за дерево и заметил, что ветка под Михалычем прогибается.

Ему надо было пересесть, причем быстро и очень тихо. Но как об этом сказать, чтобы дамочки не услышали?

— Ну, что, сегодня ты начинаешь? — игриво пропела Лавэн, погладив Сесиллию по щеке.

— Да? А сегодня разве четное число?

«Вот же чертовы стервы», — подумал я, сказав вслух:

— Михалыч… Михххаал… Смотри, ветка!

Приходилось шипеть как змея, чтобы голос сливался с шелестом листьев. Несмотря на это, друг меня все же услышал. Он поднял голову вверх, ответив:

— Какая Светка, дурак? Смотри, что ща будет.

— Нет, ты не понял… Там прогибается.

— Ага, хорошо нагибаются. Особенно та пышка теперь.

— Черт, Михалыч, послушай!

Я видел, как на ветке появилась полоска, кора начала надрываться. Но Михалыч это тупо не замечал.

— Сегодня, то самое число, дорогуша. Давай, пока нас никто не заметил! — приказным тоном сказала Лавэн.

— Тебя же возбуждает публичность, грязная девчонка, — мурлыкнула Сесиллия, а Лавэн хитро улыбнулась.

Потом девушка резво присела и залезла под подол платья. Там она стала совершать манипуляции между ног у Лавэн, вызывая стоны блаженства.

Я сначала глазам не поверил, но потом стало ясно, что это не глюки.

— Вот же тупые лесбухи, — протянул вслух и тут же закрыл себе рот.

— Горячие пионерки, едрыть-колотить, — послышался хрип Михалыча.

— Ты вообще заткнись! У тебя ветка ломается, — насколько возможно громко обратился к товарищу.

— Сам ты обломаешься, дятел, — огрызнулся тот.

Тем временем, бабы вошли в кураж.

— Я же лучше Даймона? Лучше твоего чертова Даймона?! — раздавался сдавленный голос из-под платья.

— Да! Только не останавливайся! — томно кричала Лавэн, положив руки на голову Сесиллии.

«Вот тебе и благородные дворянки», — подумал я.

— О, кончаю! Давай! — закричала Лавэн.

Ее подруга заработала активнее, раздались хлюпающие звуки. Тут на землю с громким хрустом свалился Михалыч. По ходу, он себе что-то отбил, потому что принялся орать словно бешеный.

Лавэн схватилась за голову и завизжала. От испуга или оргазма, кто знает, может, от всего сразу вообще. Сесиллия попыталась подняться, но запуталась в платье любовницы.

В итоге, девушки упали в разные стороны. Причем, одежда Лавэн задралась, обнажив ее влажные, отполированные до блеска прелести.

— Охренеть, что творится! — воскликнул я, и переместился чуть выше, чтобы быть незаметнее.

Какое-то время все было тихо. Троица пялилась друг на друга, не понимая, как реагировать. Лавэн настолько офигела, что даже не поправляла одежду, выставляя напоказ «самое сокровенное».

Я сам оказался шокирован. А когда пришел в себя, понял что Михалыч подохнет, причем на этот раз всерьёз и навечно. Надо было как-то помочь. Только что я мог сделать?

Эти бабы отлично владеют магией. Вдвоем они загасят любого, тем более, такого как я.

Потому лезть в пекло было бессмысленно. Я замер на ветке, не зная, как поступить. В это время, женщины малость очухались.

Лавэн хмыкнула, опуская роскошное платье. Она резко поднялась на ноги, как и ее подруга. Михалыч тоже встал, правда, с большим усилием и матерным хрипом.

Первой заговорила Сесиллия, бросив взгляд на старого гада.

— Лазутчик! — громко сказала она. — Умри же сейчас!

В руке дамочки вспыхнул бирюзовый луч. Лишь в последний момент Лавэн ее прервала, сказав:

— Стой, кретинка! Неужели не понимаешь?

Женщина подошла чуть поближе, осматривая растерянного Михалыча.

— Кто тебя послал, мужик? На кого ты работаешь? — злобно спросила она.

— На кого? На госдеп США! — выпалил Михалыч. — В гареме я в вашем работаю, что незаметно?

— Нам заметно лишь то, что ты подлый шпион! — прогремела Сесиллия.

— Погоди… Что ты делал на дереве? — снова спросила Лавэн.

— Ясное дело чего. Яблоки собирал, — Михалыч показал кусок ветки, который упал вместе с ним.

— Это дерево не плодоносит, убогий! — крикнула любовница Лавэн.

— А мне почем знать, плоскодонка? Надо ж все проверять, как положено. И вообще, не ори. Бери пример вон… с этой знойной красавицы.

На последних словах Михалыч подмигнул, раздевая взглядом Лавэн. Сесиллию это взбесило, она снова вызвала магию, желая испепелить наглеца.